Цивилизация
Хватит мюзиклов – песни там уже давно не очень, а от цветастости рябит в глазах. Тем более что в области музыкального кино есть куда более благородный жанр – рокьюментари. Фильмы о деяниях рок-звезд в нашем прокате появляются не часто, хотя их коммерческий потенциал вполне очевиден. Это показал прошедший на минувших выходных фестиваль «Музыка. Док». Несмотря на то, что площадкой проведения стал не самый уютный «Иллюзион», залы четыре дня ломились от хипстеров и сочувствующих. Все они желали посмотреть кино про сумрачного гения-затворника Скотта Уокера и бесноватую хиппи Патти Смит. Кроме этих героев в программу вошли фильмы о столичных любимцах Gogol Bordello («Gogol Bordello Non-Stop»), исландских крикунах («Мастера вопля»), почивших панках Джо Страммере («Джо Страммер: Будущее неизвестно») и Артуре Кейне («Нью-йоркская куколка») и много о ком еще. Зрителей не смутило даже то, что фильмы показывались в dvd-проекции.
Показ же, пожалуй, самого значительного фильма программы – картины «DIG!» («Врубайся!») — прошел не в «Иллюзионе», а в комфортном зальчике клуба «Дума» и собрал меньше народу, чем каждая из вышеперечисленных картин.
С одной стороны, оно и логично – фильм рассказывает не о классиках и корифеях, а про две не самые топовые в наших широтах группы The Dandy Warhols и The Brian Jonestown Massacre (BJM). С другой, именно «DIG!», несмотря на неочевидную культурную значимость объекта исследования, говорит о современной музыке чуть ли не больше, чем все прочие фильмы вместе взятые.
Знакомьтесь, Кортни Тэйлор (The Dandy Warhols) из Портленда и Антон Ньюкомб (BJM) из Орегона.
В 1996 году, с которого стартует действие ленты, оба юноши являются амбициозными звездами локальной музыкальной тусовки. Реализовать смелые революционные начинания не так просто, как кажется, – на дворе закат гранж-эры, и исполняемый группами психоделический рок начнет пользоваться спросом лишь лет через десять. Ньюкомба все окружающие почитают за безумного гения. Не в последнюю очередь, заметим, из-за того, что музыкант предпочитает сам о себе высказываться в подобном духе. Репутацию проклятого гения он создает, проживая в квартире без мебели, уставленной всевозможными музыкальными инструментами, употребляя без особого разбора химию и непрерывно устраивая драки на концертах. Тэйлор, равно как и его группа, напротив, предпочитают жизни в сквоте броский имидж и снимают первый клип у гламурного маэстро Дэвида Ла Шапеля. Скоро пути музыкантов расходятся – The Dandy Warhols получают популярность в Европе, становятся главными модниками современной инди-сцены и разглагольствуют о создании аналога уорхоловской фабрики. Ньюкомб тем временем шлет бывшим товарищам гневные филиппики, меняет музыкантов, борется со всевозможными зависимостями и постоянно сочиняет, сочиняет…
Собственно, на контрасте жизненных путей двух героев выстроена вся драматургия картины.
Несмотря на то, что по большей части фильм снят на домашнюю камеру, при просмотре ни разу не возникает ощущения неряшливости повествования. Постепенно из-под маски неприятного агрессивного психопата Ньюкомба проступает лицо человека, одержимого творчеством, принципиального художника, не желающего считаться с правилами шоу-бизнеса. В этой довольно отталкивающей поначалу фигуре оказывается сосредоточено такое количество творческой энергии, что собственно ее воплощение отходит на второй план: по правде говоря, опусы BJM неподготовленному слушателю наверняка покажутся скучными и маловразумительными. Парадокс в том, что живой рок-н-ролльной энергии в этих героиновых шестидесятнических блюзах оказывается больше, чем у пижонов The Dandy Warhols. Они выглядят, в лучшем случае, милыми, небесталанными, но необязательными формалистами, воспринявшими пресловутый постмодернизм слишком буквально. Имиджу и внешнему убранству своей музыки они уделяют гораздо больше внимания, чем непосредственно сочинению песен.
Заметить, когда двухчасовой рассказ о современных круглосуточных тусовщиках превращается в почти эпическое исследование о состоянии не только современной музыки, но и искусства, вообще совершенно невозможно.
Так же как и поймать момент, когда группы и их лидеры становятся олицетворением двух противоположных и самых популярных сегодня подходов к творчеству. Что же касается ответа на вопрос, кто прав, то режиссер Онди Тимонер отвечает вполне однозначно. В финале вальяжно развалившийся на диване Тэйлор с горечью говорит, что жалеет о том, что больше не может общаться с Ньюкомбом. А тот, в свою очередь, сидя непонятно на какой автостоянке, поет свою новую песню. И счастье в его сумасшедших глазах говорит о том, что рок-н-ролл, видимо, победит. Врубаетесь?
