Цивилизация
Пенсия не щадит никого, даже машинистов скоростных поездов. Вот и обладателю нордических усов Одду Хортену, благороднейшему из норвежских представителей этой достойной и важной профессии, пришло время уходить на покой. Коллеги провожают его за длинным столом, дарят серебряный паровозик и говорят последние «ту-ту» и «чух-чух». Те же характерные звуки издает и поезд, которым герой должен был управлять в последний раз и на который опоздал. Между этим досадным событием и окончательным выходом на пенсию герою предстоит прожить одни сутки во всамделишном норвежском междумирье: походить по льду в красных сапогах на шпильках, покататься на машине со слепым водителем и в последний раз прыгнуть на лыжах с трамплина.
Будем честны, сюжет про настоящего мужчину на пороге пенсии может завлечь в кинозалы две категории граждан:
во-первых, поклонников скандинавского арт-хауса вроде Аки Каурисмяки, а во-вторых, любителей здорового крепкого сна в уютном кресле кинотеатра. Остальные с куда большим интересом отправятся на экранизацию очередных приключений супергероев в трико или без оных. И будут, скорее, не правы.
На кинофестивале «Завтра», прошедшем в столице этой осенью, «О'Хортен» был атрибутирован зрителями как милое необязательное скандинавское кино об умирании и получил блогерский приз, обойдя «Карамазовых» Петра Зеленки. Собственно об умирании были именно «Карамазовы», а на «О'Хортене» многие предпочли вздремнуть в силу очевидной убаюкивающей медитативности заснеженного дремлющего мира картины.
Те же, кто поборол предательски закрывающиеся веки, были вознаграждены сторицей.
Ибо спать на этом фильме не надо, он сам представляет собой нечто похожее на приятное сновидение, только мастерски срежиссированное и до мурашек реалистичное.
Ритм повествования в «О'Хортене» почти лишен внезапных всплесков активности. Нет здесь места волшебной пыльце, гномам или феям и прочей нечисти, однако в какой-то момент ключевым объектом повествования станет хранящийся в шкафу осколок упавшего на Землю метеорита. Предмета, заметим, полностью принадлежащего объективной реальности – мало ли что с неба прилетело, в жизни всегда есть место чуду. Каждое из прочих событий, происходящих с героем, будет столь же далеко от привычных будней, а голова зрителя может приятно закружиться. Впрочем, и на пенсию тоже выходят только один раз.
Секрет превращения бытовой и почти чернушной истории во вновь созданный режиссером Бентом Хамером удивительный жанр зимней сказки для взрослых в одной лишь только мимике главного героя. Хортен реагирует на все происходящее двумя способами – довольной улыбкой и меланхоличным удивлением, то есть именно теми выражениями лица, которые чаще всего можно увидеть на лице задремавшего в соседнем кресле синефила. Однако уснуть в данном случае будет непростительной оплошностью, потому что не так часто на выходе из зала получается воспринимать саму жизнь, хоть и ненадолго, в координатах мира грез.
