Публичным людям нравится браться не за свое дело, синдром этот не нов, примеров предостаточно. Поэтому первой реакцией на сообщение о фотографической выставке Сергея Ястржембского, в недалеком прошлом видного государственного мужа, неминуемо должно было стать раздражение. Дескать, и этот туда же... Однако приложенные к релизу картинки чем-то цепляли и запоминались. Конечно, виды планеты с высоты птичьего полета всегда занимательны, но здесь было и некое другое качество, определенная неслучайность этих панорам. Словом, нужно было взглянуть попристальнее.
Любопытство вознаградилось.
Пожалуй, потрясением это чувство все-таки не назовешь, но воодушевлением – вполне. Оказалось, что Ястржембский в фотографии далеко не новичок и с натурой управляется весьма толково. Более того, на пресс-конференции выяснилось, что он на протяжении нескольких лет принимал участие в столичных фотоконкурсах и даже выиграл однажды гран-при «Серебряной камеры». Правда, звали лауреата Владимир Греви, а вовсе не Сергей Ястржембский. Обнародовались и некоторые другие псевдонимы автора, под которыми он значился в каталогах и галерейных списках. В Европе его фотографии приобретались даже для художественных музеев. Теперь там придется заменить этикетки.
Судя по всему, с государственной службой покончено навсегда, и отныне Ястржембский намерен фигурировать на арт-сцене под собственным именем.
Впрочем, некоторое время назад он уже засвечивался, представив публике свой цикл о крышах Кремля. Пользуясь служебным положением, Ястржембский забирался в недоступные простым смертным точки и снимал знакомую архитектуру в неожиданных ракурсах. Тогда это многим показалось просто прихотью, развлечением на досуге. Однако начинающий фотограф реально уперся и взялся шаг за шагом преодолевать дилетантизм, забираясь при этом все выше в небеса. Снимал из корзины воздушного шара пейзажи Тосканы (эта серия занимает на нынешней выставке довольно много места), фотографировал из кабины вертолетов и самолетов виды Сибири, Южной Африки, Тибета, пустыни Сахары. Наличие авторитетных фигур в области аэрофотосъемки (вспомнить хотя француза Яна Артур-Бертрана) неофита, похоже, не смущало, хотя он явно познакомился со всеми значимыми образцами жанра. Но делал все по-своему.
Ястржембский научился весьма цепко выхватывать из хаоса структуры и фактуры.
Можно сказать, профессионально. Иногда у него получаются буквально супрематические композиции, где геометрия цвета выглядит почти рукотворной. В других случаях снимки могут напоминать мозаичные витражи или срезы минералов. Так или иначе, все происходит небездумно, а в фотографии способность думать кадром значит едва ли не больше, чем ловкость рук или качество аппаратуры. Трудно сказать, насколько пострадала государственная служба с уходом Ястржембского, но арт-сцена явно приобрела нелишнего фигуранта.
