Цивилизация
Хорошо известно, что авангард в целом и футуризм в частности, несмотря на свою декларативную приверженность прогрессу, во многом опирался на архаические формы творчества. Бунтари и новаторы видели в народном искусстве ту стихийную силу, которой они пытались наделять собственные работы. Так что в сопоставлении фольклора и авангарда не только нет ничего странного — это сопоставление более чем закономерно. Вопрос чаще всего в оттенках. Для своего нынешнего исследования галерея «Проун» привлекла материал украинского происхождения. Например, та самая плахта из заголовка выставки — это разновидность женской одежды, которую носили в селах вплоть до начала ХХ века. Образцы народных орнаментов представлены и на полтавских коврах, и на изразцах, и на западноукраинских иконах, писанных по стеклу.
Всеми этим предметами можно любоваться и отдельно от контекста, но, вообще-то, они призваны отобразить источник авангардного вдохновения.
Большую часть выставки занимают как раз опусы художников, считавшихся в свое время радикалами, — Давида Бурлюка, Марии Синяковой, Василия Ермилова, Бориса Косарева. К ним примыкает и Георгий Нарбут, которого нельзя причислить к футуристам, но чей интерес к фольклорным мотивам был несомненным. Представлен и книжный дизайн (например, рукодельный макет книги стихов Екатерины Неймаер, сделанный Ермиловым в 1920 году), и просто станковая графика, и несколько холстов. В сочетании с народным искусством эти работы моментально обнаруживают свои пластические истоки. Смысл такого родства хорошо определен автором каталожной статьи Дмитро Горбачевым, который озаглавил свой текст «Шароварно-гопашна культура як джерело свiтового авангарду».
Отдельным разделом экспозиции можно считать орнаменты, созданные украинской художницей-примитивисткой Марией Примаченко.
Яркие цветы и птицы на этих листах тоже родом из фольклора — правда, в отличие от авангардистов Примаченко не прикладывала специальных усилий, чтобы преобразовать народные орнаменты в передовую художественную форму. Можно сказать, что она эту фольклорную традицию просто продолжала на свой лад, не ища интеллектуальных глубин. И выходило чрезвычайно свежо, органично, трогательно.
Наконец, единственный из современных авторов киевский художник Николай Маценко тоже проявляет интерес к архаическим узорам, однако его интерес представляется сугубо постмодернистским. Акриловые композиции из розанов, кукурузных початков, молотков, цепей и циркулей выглядят ироническими гибридами народных орнаментов и эзотерических символов. Этот стиль удачно определяется термином, сочиненным самим автором, — «хохломасонство». Работы Маценко можно счесть выбивающимися из заданной темы, но, по крайней мере, они перебрасывают некий мостик от прошлого к современности. Похоже, только так и может трактоваться сегодняшними художниками былая магия геометрических и флористических узоров.
