Цивилизация
Серпуховский гопник Санек (Алексей Филимонов) встретил и полюбил рыжую Сашу (Каролина Грушка) у памятника Грибоедову, а жену свою убил лопатой, потому что не должно быть на свете женщины, которая не является кислородом. У рыжей легкомысленной содержанки в дизайнерских шмотках с О2 все в порядке, но чувствам, как водится, придется побиться лбом о провинциальный быт, поколенческие проблемы и частное взаимонепонимание. Или не так. Два красиво неряшливо одетых актера, русский Алексей Филимонов и обладательница трогательного акцента полячка Каролина Грушка, захлёбываясь, делают вид, что спорят перед микрофоном на тему десяти заповедей.
Говорят они, конечно, об одном и том же: любовь – воздух и хлеб наш насущный, все в нашем мире делается ради нее, она, как война, все спишет, а курить траву лучше, чем быть офисным занудой.
Оба варианта описания экранного действа имеют право на существование: аналитическую работу артисты исполняют на материале параллельно развивающейся любовной истории с собой же в главных ролях. В студии они осыпают друг друга градом высокопарных выкладок, в параллельной реальности – носятся друг за другом по европейским столицам, бегают голыми по конопляным полям и красиво плавают в бассейне.
В принципе, уже понятно, что адекватно пересказать «Кислород» — задача не из простых. Фактически картина – это десяток — по количеству заповедей — видеоклипов.
Подобный видеоарт или манифест, как его предпочитает называть сам режиссер Вырыпаев, по определению не предназначен для упаковки в более краткую форму. То же самое примерно несколько лет назад говорили и про оригинал, прогремевший на сцене «Театра.doc». Как фильм этот трудно назвать обычным кино, так и постановка не была спектаклем в полной мере. На подмостки выходили режиссер и актриса Арина Маракулина и полтора часа торопливо, страстно, нон-стопом разбирались со всем, что волнует сегодня молодого человека, – сексом, любовью, наркотиками, арабами и Богом.
Не то чтобы авторы предлагали ответы на поставленные вопросы, но когда человек, глядя тебе прямо в глаза, так старается объяснить что-то важное, то проникаешься уже одной попыткой.
Проблема переноса интерактивного театра на экран, в общем, тоже заслуживает уважения, да и стартует довольно лихо – метафоры заразительные, язык живой. Фильму с первых минут хочется выдать порядочные авансы. Однако довольно быстро натянутый над абсурдом современности нерв начинает провисать. Будто спохватившись, что снимает кино, а не спектакль ставит, Вырыпаев бьет по глазам красивыми пейзажами и сценами из очагов вооруженных конфликтов, по которым белыми буквами ползет наивное богоборчество.
Лишившись личного драйва актеров, «Кислород» превращается в излишне, пожалуй, претенциозный текст, которому в родственники хочется записать сочинения драматурга Гришковца.
Конечно, там, где тот вкрадчиво цепляет зрителя универсальными наблюдениями, Вырыпаев кричит о личных, но, если честно, получается не вполне убедительно, поскольку пытаясь по-режиссерски простроить на экране пресловутую «новую искренность» и мимикрировать под спонтанный слог, он использует слишком наивные в кинематографическом смысле приемы. Клиповый монтаж и навязчивое потрясание перед глазами рыжей шевелюрой стали общими местами еще в 90-е.
Впрочем, картина совершенно очевидным образом и адресована поколению, выросшему в прошлом десятилетии. Здесь говорят нашим языком, герои похожи на нас, но почему-то вместо радости узнавания возникает мысль о том, что оба Саши не «наши», а ряженые, другие. Да и сам режиссер так озабочен поиском средств для воплощения идеи, что забывает о том, чтобы добавить в свой фильм ну хоть немного спонтанности, этого самого кислорода, за отсутствие которого здесь бьют лопатой.
