Цивилизация
Одно время, в перестроечные годы, было модно устраивать выставки эротического искусства. Мол, как это так – в Советском Союзе нету секса? Да у нас его полно, любых размеров и конфигураций! Даже очереди выстраивались в районные выставочные залы: публика стремилась убедиться, что не врал поэт Хлебников, произнеся: «Свобода приходит нагая». Впрочем, Хлебников здесь для красного словца подвернулся. В тогдашней эротической волне никакого интеллектуального содержания не просматривалось. И выставки те были, прямо скажем, убогими неимоверно. Даже самая что ни на есть демократическая аудитория быстро сообразила, что ей подсовывают туфту, и обратила свой взор на репертуар видеосалонов.
Там хотя бы без обмана и без претензий на высокое искусство.
Новое зрительское поколение эротическими приманками тем более не проймешь. Что за прок от выставки в жанре ню, если там лишь упругие телеса и ни капли воображения? Не то чтобы из филейной части обязательно должна рождаться философия, но некую «прибавочную стоимость» зритель все-таки хотел бы заполучить... В этом смысле экспозиция «Ню'n'нью» выглядит почти образцовой. С одной стороны, обещанные голые тетки и мужики действительно присутствуют, и даже в изрядном количестве, с другой – есть возможность занять не только либидо, но и прочие чувства.
Кураторы галереи «Г.О.С.Т» в качестве авторов задействовали не какой-то «эротический спецназ», безликий и брутальный, а вполне достойных и даже хрестоматийных художников, каждый из которых интересен в отдельности и независимо от «темы сочинения».
Иначе говоря, здесь не искусство является приложением к эротике, а наоборот. При таком раскладе не покажутся странными заявленные в релизе попытки проследить, каким трансформациям и мутациям подвергался жанр обнаженной натуры в России ХХ века. Более того, приняв за базовый материал графику, работы на бумаге, как это сделано в данном случае, толковых результатов достигнешь, пожалуй, быстрее, чем с живописью. Все-таки живописное полотно – конечный творческий продукт, выражающий авторское кредо и более уязвимый для внешней критики, чем рисунок, обычно понимаемый как вещь не слишком обязательная и даже экспериментальная.
Выставка иллюстрирует мысль, которая ясна и в умозрении: российско-советская «обнаженка» – жанр маргинальный, культивируемый художниками скорее вопреки, чем благодаря обстоятельствам.
То авангардисты-беспредметники ополчатся на изображение плоти, то большевистские власти увидят здесь «аморалку», подрывающую устои нового общества, то церковь скажет свое веское слово – короче, некуда ценителям чувственной красоты податься, кроме как в тесные студии с не самыми фигуристыми моделями или вовсе в мир эротических грез. Однако эта маргинальность не является синонимом скверного качества. Напротив, очень часто видны рафинированные приемы и сюжетные изыски, которые в другой, более официальной ситуации авторы бы не торопились предъявлять публике.
И наследие Серебряного века, и сюрреалистические новации, и гротеск, и лирика – на выставке найдется всякое. Жесткая, почти комиксоидная «бытовуха» Михаила Рогинского соседствует с тончайшими акварельными переливами Артура Фонвизина и мистическими фантазиями Бориса Свешникова. Почти карикатурные персонажи Гарифа Басырова сменяются «мутантами» Юло Соостера и Владимира Янкилевского, иероглифические ню Евгения Добровинского вроде бы спорят с дотошными и резкими рисунками Владимира Сальникова.
Но это не примеры экспозиционной эклектики, а отражение разных стилей эпохи.
Век был один на всех, а вот головы и руки у каждого устроены по-своему. Общий знаменатель выводится с трудом, что стоит зачислить устроителям в плюс, а не в минус. Сделать подобную выставку стройной и концептуальной означало бы пойти против реальности, заведомо упростить пеструю картину. Анатомия человека не меняется уже тысячи лет, однако взгляд на нее подвержен существенным колебаниям. Изыми субъективность воззрений и индивидуальность манеры – останутся те самые телеса, которые важны, конечно, для продолжения рода, но вряд ли чем разбередят взыскующее сознание.
