Выставка «Застывшее будущее»

Иногда произведения искусства могут выходить далеко за пределы сугубо эстетических категорий и превращаться в символы эпох, народов, идеологий. Такая участь постигла и памятник «Рабочий и колхозница», созданный Верой Мухиной в 1937 году для советского павильона на Всемирной выставке в Париже. Есть основания считать, что это было последнее монументальное творение, воспевавшее большевистский строй со всей искренностью, с почти забытым к тому времени революционным порывом. А дальше ситуация развивалась по типовой схеме: сначала «новая вера» вдохновляет художника, потом жрецы этой веры используют полученные опусы, чтобы воодушевлять адептов и поддерживать ветшающие устои.

На выставке «Застывшее будущее» куратор Георгий Никич предлагает взглянуть на судьбу «Рабочего и колхозницы» иначе, освободившись как от советских, так и от антисоветских стереотипов.

Разумеется, эту скульптурную группу нельзя, да и незачем изымать из конкретного исторического контекста. Более того, экспозиция намеренно погружает зрителя в этот контекст, предлагая подробнее познакомиться с хронологией творческого конкурса, где соперниками Мухиной были не менее знаменитые ваятели Иван Шадр, Вячеслав Андреев, Матвей Манизер. Конкурсные проекты, чертежи советского павильона, построенного Борисом Иофаном, фоторепортаж о перевозке статуи в Париж и о ходе монтажных работ – все документировано и преподнесено в подробностях. Но из этой хроники должен последовать лишь вывод о том, что великие произведения искусства не ткутся из воздуха, у них всегда есть бэкграунд и последующая «биография».

А вот величие их состоит в том, что они не умирают вместе с породившими их обстоятельствами.

Несколько лет назад могло показаться, что монумент Веры Мухиной навсегда сошел со «сцены», что обещания московских властей вернуть статую на место после реставрации – всего лишь отмазка, а на самом деле существует намерение тихой сапой избавиться от визуального символа «проклятого советского прошлого». Но если и был у кого такой расчет, то он не сработал. Общественность факт демонтажа «Рабочего и колхозницы» задел не на шутку, люди выражали неудовольствие в самых разных формах. Причем протестовали не только и не столько «красные реваншисты», а все те, кто хоть что-нибудь понимает в истории и в искусстве.

Короче говоря, иногда они возвращаются.

На следующий год намечено водрузить монумент на прежнее место, причем водрузить на новый пьедестал, гораздо выше прежнего, – как мечтала сама Вера Мухина.

В каком-то смысле выставка «Застывшее будущее» действует на опережение и заставляет задуматься: вернуть-то статую мы вернем, но как будем к ней относиться в новых условиях? Опять станем копья ломать по поводу идеологии?

Между тем существует более цивилизованный и более разумный подход: просто включить былой коммунистический символ в реестр шедевров нашей культуры.

Тем более что насчет «Рабочего и колхозницы» двух мнений быть не может: это действительно творение международного класса и на все времена. Перечисляя на мониторах прочие знаменитые образцы монументалистики, куратор неназойливо наводит на мысль: во Флоренции стоит «Давид» Микеланджело, в Нью-Йорке – статуя Свободы, а в Москве одной из главных достопримечательностей снова станет мухинское изваяние.

Что уж там оно олицетворяет, решайте сами.