Роман Нины Хаген с Россией очевиден и имеет свою историю. Певица родилась в ГДР и там узнала первые русские слова. Когда чуть подросла – участвовала в демонстрациях против присоединения местной милиции к советским войскам. В 1990 году она впервые попала в Союз по приглашению, ни много ни мало, Раисы Максимовны Горбачевой. Виной тому, видимо, песни «Russian Reggae» и «Gorbachev Rap». Чувства певицы к советским гражданам в прошлом и россиянам сегодня – вещь туманная. С одной стороны, народная любовь ей была обеспечена благодаря близкой сердцу эстетике тоталитарного кабаре, с другой – эта самая форма предполагала непрерывную травестию и издевательства, несовместимые с искренней теплотой.
В последние годы, впрочем, все изменилось: уже в прошлый свой приезд, несколько лет назад, Хаген перековалась в истовую верующую.
В мутном вареве ее религиозных воззрений смешались индуизм, протестантизм и встречи с НЛО, что спровоцировало оправданные сравнения с главной российской марсианкой Жанной Агузаровой. За прошедшие с давнишнего концерта в Б2 годы припадочная идеология не только не потеряла актуальность, но и, кажется, прогрессировала.
Так или иначе, первыми словами представшей пред очи немногочисленной публики Б1 певицы были первые строки «Отче наш» на почти чистом русском языке.
Дальше она принялась петь уже по-английски, но про Джизаса, которому, заметим, была посвящена львиная доля песен программы. Остальная программа состояла в основном из каверов. Прозвучали и «Papa was a Rolling Stone» Temptations, и «Riders on the Storm» The Doors, и обязательные «My Way» и «Ave Maria». Нашлось место и «Hasta Siempre Comandante». Наконец, завершился концерт тем, что на второй бис певица грянула «We Are The World», посвятив ее «брату Майклу», который сейчас на небесах.
Отдельных слов заслуживает публика.
Хотя клуб заполнился всего на треть, это были действительно преданные фанаты – ветераны рока, панки с пожухлыми ирокезами и Кирилл Немоляев из «Бони Нем» с маленькой дочкой. Все вместе они визжали, хлопали и признавались в любви певице, но петь стройным хором не отваживались: восторги были вызваны скорее старой любовью и уважением, чем действительным фанатизмом по отношению к 54-летней немецкой диве.
Дело в том, что ее нововолновые и кабареточные экзерсисы уже давно звучат довольно устарело, и единственное, что осталось от былого величия, – невероятный вокальный диапазон, который удалось сохранить неизвестно каким чудом.
С другой стороны, у стороннего наблюдателя происходящее вызывало нечто между недоумением и глубоким отвращением.
То есть поначалу Хаген в образе Алисы Лидделл на пенсии хотя бы забавляла, но уже по прошествии получаса назойливой визгливой проповеди возникают вопросы о серьезности намерений. Когда же убеждаешься в том, что да, она все это серьезно, начинаются вопросы.
С одной стороны понятно, что страсть к экспериментам с жанрами сыграла с певицей злую шутку. Панк-рок всегда был музыкой прямого действия, и это было понятно даже на прошлогоднем концерте Sex Pistols: Джонни Роттен, друг певицы, смотрелся гораздо увереннее и осознаннее. Его готовность продемонстрировать миру средний палец сомнений не вызывала. В выбранном же Хаген формате клерикального шапито смысл каждого слова в лучшем случае менялся на противоположный, в худшем – совершенно обесценивался. Конечно можно сказать, что каждый молится, как может, но брать за покаяние деньги — это все-таки какая-то уже не вполне допустимая мера цинизма. Впрочем, любой из поклонников возразит на это, что Христос, дескать, терпел — и нам велел. И будет, вероятно, прав.
