Цивилизация
Двойной абсурд – в жизни и в отраженной новой реальности — он, конечно, развлекает. Но и утомляет тоже. Читатели тихо дезертируют с актуального в прошлом фронта головоломок, фантомов и перевертышей в современный русский роман, в котором все как в жизни и еще тоскливей.
Немногие из авторов остаются верны себе. Мужественно не замечают читательских предпочтений. Например, пара питерских писателей, художников и песенников Владимир и Олег, выступающие под объединенной фамилией «Белобров-Попов» («Красный бубен», «Уловки водораста»). И даже, кажется, они куда-то в своих иррациональных предпочтениях эволюционируют.
В сочетании фантастического, гротескного и узнаваемого равновесие сдвигается.
Детали современного быта и знаки обыденности вытесняются за текст. Авторы освобождают себя от повинности жизнеподражания. Читатель, затянутый веселым сказочным путешествием, рано или поздно въезжает лбом в зеркало. Узнает в чистейшем вымысле самого себя и то, в чем он живет. Дальше по вкусу – шок или разочарование.
Повести из сборника «Джунгли для белых» названы «сказками». Желательно сразу избежать подтяжки к так называемым «современным сказкам», в которые чинно мутировал отечественный постмодернизм. Тут вы не встретите ни переписанных под современность классических золушкиных сюжетов. Ни притчевых анекдотов под Хармса, с неизменным зачином типа «Жил один (министр, человек, цветок…»).
Большое легко вмещается в малое при минимальной правке, как воздушный шарик замечательно входит в горшочек с поправкой на прокол и сдутие.
Вся наша измотавшая нервы многолетняя бодяга с попыткой примирить свободу и справедливость уместилась в многоглавую, но компактную сказочку Белоброва-Попова о жителях дикого леса.
В этом лесу есть нечто киплинговое. Для экзотики и глобализма, расширения смысла и ухода от родных трех медведей. Пальмы, бегемоты. Слон и старый город в чаще с дворцами и обезьянами. Есть там обычные звери и две зверские враждующие ОПГ. В одной пахан — кабан Кузнецов, в другой — зебра Кащенко. Есть охранник-бегемот Жаботинский. Шестерка-шакал Виктор. Попугай Каганович.
Все они симпатичные, в общем, люди.
Жили славно. Гнобили слабых. Слушались сильных. Пока из другого, цивильного, мира не заблудилась нежная свинья Роза Колбаскина. Розу приватизировал Кабан Кузнецов. Звери возмутились. Вспомнили о праве каждого на кусочек свалившегося даром счастья. Начался передел сфер влияния, борьба за свободу против авторитетов, война и политика, жертвами которой стали десятки простых обезьян.
В результате перестройки в лесу все осталось по-прежнему. Одни ОПГ сменили другие. Зверям жить, как всегда, тяжело. Но жизнь мудра. После смерти мухи Дерьмонюхиной остались двести личинок. Из них выкупились двести новых мух.
Которые всех и достали.
Вот так вот как-то. Приглашение к совместному поиску того, что делает зверей людьми и наоборот. С выворачиванием наизнанку привычных отношений для придания им дополнительной прозрачности с некоторыми потерями в привлекательности. С персонажами, отчасти символичными, но вполне телесными.
В нереальной повести «Король обезьян» все происходит на некоем в прошлом необитаемом острове, кораблекрушительной родине Робинзона Крузо. Юноши соперничают за благосклонность прекрасной одноклассницы.
Какие там классы на необитаемом острове – не уточняется.
Плохие парни роют яму, оказываются в ней вместе с хорошим, который вполне бы мог быть героем, если бы все время не падал в ямы. Персонажи не нуждаются в живой воде и бессмертны в силу своей природной живучести. Коварный ученый и местный доктор констатирует смерть, но можно не сомневаться, что через пару эпизодов покойник зашевелится, застонет и снова полезет туда, где его ждет падение с дерева и атака яростной обезьяны. Каждый получает то счастье, какое заслужил.
В новой книге Владимир Белобров и Олег Попов верны своему даром не дающемуся позитиву.
При всех джиновых возможностях исполнить бессчетное число хотений героев, они не зря протаскивают их через вечную сказочную полосу препятствий. Приз победителю вовсе не означает финиша, а обретенное по пути к желанному может оказаться куда важнее достигнутого. Которое при ближайшем рассмотрении оказывается вовсе не таким уж необходимым и достаточным, каким казалось, когда было недосягаемым.
Сказки Белоброва-Попова цветисты и сладки, как песни болливудского фильма, и жестки и натуралистичны, как отечественное авторское кино. Они как есть сказки, с ложью, намеком и смехом. Без дидактики. С разочарованием от чрезмерной легкости веселых пустячков. Или с облегчением от того, что все не так уж безнадежно, раз над ним все еще можно вот так вот фантазировать и смеяться.
Белобров-Попов. Джунгли для белых. СПб., «Красный матрос», 2010.
