Цивилизация
В старой котельной в Петербурге конца прошлого века обитает тихий якут-кочегар по кличке Майор (Михаил Скрябин). Маленький сморщенный человечек рассказывает захаживающим к нему девчонкам истории и медленно перепечатывает рассказ Вацлава Серошевского (по роману которого Балабанов снимал не законченную из-за гибели главной актрисы «Реку») «Хайлах». Кроме того, Майор занимается тем, что сжигает в печи трупы, которые ему приносят его бывшие армейские сослуживцы, а ныне просто бандиты. В расчете на то, что якут был контужен, а потому туго соображает, они уверяют его, что убивают только плохих.
Но однажды из очередного мешка вываливается знакомая туфелька…
Практически все фильмы Алексея Балабанова обладают ярко выраженным жанром: «Брат-2» — боевик, «Жмурки» — черная бандитская комедия, «Морфий» — экранизация, «Мне не больно» — мелодрама, «Груз-200» — чернуха. «Кочегар» в этом смысле зрелище абсолютно дистиллированное, то есть очищенное от каких-либо жанровых примесей. Да, собственно, и кино «Кочегара» уже трудно назвать — скорее, это мизантропический балабановский арт.
Основной художественный прием «Кочегара», то ли с издевательской, то ли с маниакальной настойчивостью повторяемый снова и снова, заключается в медитативном проходе персонажа по городу.
Снайпер с ружьем, запрятанным в гитарный футляр, красавица-якутка, спешащая на работу в меховой салон, бандитская дочка, только что уличившая любовника в неверности, майор, надевший армейский китель в последний раз, — все прошествуют по экрану под меланхоличную музыку Дидюли, под конец неожиданно срывающуюся на «Истерику» Агаты Кристи. Когда же герои останавливаются и открывают рот, оказывается, что от живых людей в них остались остовы-маски, и все, что, они способны выдать, — либо высокопарные сентенции, либо театральные неестественные слова.
И вместе с тем наиболее близкое «Кочегару» определение — реконструкция.
Если через сотню лет наши потомки заходят узнать (даже не узнать — увидеть и почувствовать), что из себя представляла Россия в конце ХХ века, им будет достаточно посмотреть «Кочегара». Дело не только в мелких деталях вроде обшарпанного подъезда, уставленной банками убогой кухни или спрятанной в подвале шубной мастерской. Балабанову удалось уловить нечто более глобальное — дух того времени.
Фишкой 90-х были не бандиты в пиджаках, а доходившая до абсурда непредсказуемость.
Ощущение ирреальности, удивление сродни Алисиному «все страньше и страньше» «Кочегар» передает лучше, чем любой другой фильм об этой поре: если вы слишком много понимаете про 90-е, значит, вас там попросту не было.
При этом время в «Кочегаре» лишь фон, лишенный метафорических связей с эпохой, как в «Грузе-200». Балабанов использует 90-е в качестве декорации к неореалистической истории из жизни маленького человека и новой шпильке в адрес человечества. Ему Балабанов уже давно, вслед за Муратовой, поставил непроходной балл и не устает повторять эту оценку из фильма в фильм.
