Цивилизация
В юной провинциалке Кате не без труда уживаются аршинная гренадерская стать и практически осязаемый внутренний свет, будто бы отжатый из всех тургеневских девушек разом. В наши времена, впрочем, не до духовности, а зарывать модельные данные в родные суглинки грешно, поэтому Катя отправляется за самореализацией в Питер.
После череды неудачных кастингов героиня окажется за барной стойкой популярного ночного клуба XXXX,
где для начала поразит королеву ресторанной критики знанием рецепта «любимого коктейля сэра Ричарда Бекингемского», а затем добьется в жизни практически всего.
Пол Верховен вылепил из подобного расклада «Шоугелз», Андрей Кончаловский — «Глянец»… Автором «Клуба счастья» стал Игорь Каленов – продюсер Муратовой и Сокурова, дебютировавший в режиссерском кресле историческим боевиком «Александр: Невская битва». Он пошел альтернативным путем, решив поженить правду жизни с целомудренной сверх всякой разумной меры сказкой – фильм «Ландыш серебристый» в сравнении рискует показаться особо хлестким выпуском «Программы максимум». В изобразительном смысле, считает он, романтическая комедия, действие которой происходит в клубе, обязана быть незамысловатой, неприхотливой в плане сюжета и обладать яркой глянцевитой картинкой.
За второе в «Клубе счастья» единолично отвечает актриса по имени Софья Ская, и, к сожалению, художественный прием себя не оправдывает.
Девушке, успевшей сняться с Марком Дакаскасом и Армандом Ассанте в боевике «Тени в раю», в новом фильме удается разве только неоднократно воспроизведенная мизансцена, где в ответ на мужские авансы она с несколько фанерной грацией отталкивает воздух рукою и говорит: «Ну, нет». Эффект таков, что мужчины (выступающие, как водится, верстовыми столбами на пути к искомому счастью) мгновенно отказываются не только от неуместных притязаний, но и от самой тени помысла о них. Ну а в дальнейшем либо бесславно вылетают из сюжета, либо стараются загладить вину, сделав для Кати что-нибудь хорошее.
Впрочем, при всей штампованности «Клуба счастья», в нем, даже не прикладывая специальных исследовательских усилий, можно обнаружить своеобразное обаяние.
С одной стороны, авторская мысль, как незрячий в забитой тяжелой мебелью комнате, норовит по возможности не обойти ни единого сюжетного стереотипа. С другой, в фильме встречаются обаятельные виньетки, которые могут в равной степени свидетельствовать как о дикостях подсознания художника, так и о предательски лезущей из трещин жанрового котелка тоске по мировой кинокультуре.
История со свернутым кухонным краном оборачивается изобретательной сценой подводного купания с кастрюлями.
Задрапированные в лиловый шелк сектанты-олигархи на закрытых вечеринках молятся на огромный портрет Рокфеллера. Имеется, наконец, примечательная вставная новелла про гитариста, который, будучи затискан поклонницами, провел полгода на больничной койке в сожалениях о том, что его «музыка превращает людей в животных». Может быть, чтобы не пойти по дорожке этого гитарного героя, Каленову стоит попробовать себя в менее попсовых жанрах?
