Цивилизация
Самолет доставляет в Москву парочку юнцов из Кремниевой долины (Эмиль Хирш и Макс Мингелла): парни летят впаривать русским олигархам приложение для мобильных телефонов, помогающее находить на незнакомой местности лучшие клубы и телок. Когда российское беззаконие и шведское коварство в лице ушлого антрепренера (Джоэль Киннаман) отжимают у них детище, ребята, в соответствии со своими профессиональными интересами, отправляются в умеренно злачный клуб за телками. Внутри их поджидают две соотечественницы (Оливия Тирлби и Рэйчел Тэйлор), но свидание на четверых пресекают спускающиеся с неба мерцающие сгустки.
Восторги по поводу красоты зрелища быстро сменяются паникой: вырубается свет, а живые люди начинают резво обращаться в прах.
Пятерка уцелевших интуристов не горит желанием встретить Апокалипсис в пустой златоглавой — им предстоят метания между посольством США и Красной площадью.
Идея запустить в вымершую и обесточенную Москву иностранцев сама по себе недурна: ни тебе больше круглосуточных супермаркетов, ни танцев в ночных клубах — тишь, только ветер гонит пепел туда-сюда, как поземку или тополиный пух. Красота, но, судя по всему, сценарий, который достался режиссеру Крису Гораку, на завязке и обрывался.
Поэтому предоставленные самим себе герои скитаются по чужому городу без особой цели, влекомые одной только силой — тоской по родине, которой тоже кирдык, должно быть, но все равно без нее никак. Артисты, видимо, тоже оказались предоставлены самим себе. Так что большая часть фильма напоминает любительскую вариацию на тему «28 дней спустя» Дэнни Бойла — растерянные люди на пустых улицах. Но настроение не то.
Замещающая бойловский Лондон бекмамбетовская Москва похожа здесь на недоброкачественные декорации самой себя.
Плюс нет вгоняющей в нервный транс музыки коллектива Godspeed You! Black Emperor, звучавшей в «28 днях». Говорят еще, что съемки были приостановлены во время летних пожаров, а зря: в дыму российская столица выглядела крайне эффектно.
Организовать же сколь-нибудь захватывающее действие в «Фантоме» не позволяет бюджет или отсутствие фантазии. Если что-то и рушится с грохотом, то где-то на фоне. Так что из развлечений остаются прятки с инопланетными светлячками да встречи с удивительными русскими.
И если совершенно фольклорный электрик, мастерящий из подручных средств орудие возмездия, – это почти клише, то Гоша Куценко на лошади и в наряде Безумного Макса – это уже что-то из пограничных состояний сознания.
На то, что все происходящее просто снится перепившим водки чужакам, указывает и парадоксальное снятие языкового барьера. С одной стороны, легенда фильма гласит, что по-русски из приезжих понимает только швед. С другой — с каждым встречным они легко находят общий язык. И если между собой они чаще просто обмениваются именами («Бен!» — «Шон!» — «Бен!» — «Шон!» — «Натали!» — «Анна!»), то с местными запросто ведут беседы о природе электромагнитных колебаний.
Реплики в духе «и тогда мы убьем их нашими русскими пулями» и «теперь мы знаем, как их победить» даются артистам разной ценой. Американцы безучастны, Куценко то дает «Антикиллера», то откровенно томится, Смольянинов, кажется, и не такое с экрана зачитывал, так что даже не морщится. Во сне все фантомно, все стерпится — даже то, что всплывает ближе к финалу в Москве-реке. Но оставим этот сюрприз тем, кто окажется в зале.
