Цивилизация
Фильм основан на вполне реальных событиях, описанных в шведской прессе: пятеро мальчиков 12–14 лет, дети мигрантов, на протяжении нескольких лет грабили своих более обеспеченных сверстников прямо в центре Гетеборга при свете дня. Преступники разыгрывали спектакль с кражей телефона вымышленного брата, а потом давили на жертв, заставляя их следовать за ними в глухие отдаленные районы города, а на «своей» территории уже со спокойной совестью обирали покорных маленьких шведов. Жертвы — три приличных ребенка (златокудрые ангелоподобные северяне и один милый азиат), гангстеры — пять оболтусов, выходцев из Северной Африки.
Вокруг них прилизанные опрятные взрослые, выразительно демонстрирующие равнодушие, протирающие в драматические моменты стекла очков и делающие вид, что ничего не слышат и ничего не видят.
Рубен Остлунд, любимец фестивалей и с недавних пор главный шведский киноисследователь разнообразных человеческих наклонностей, в своем новом фильме продолжил заниматься тем, что у него лучше всего получается, – наблюдать за людьми. В 2004-м он наблюдал за человеческими странностями, пытаясь найти им нормальное объяснение («Гитара-монголоид»), в 2008-м – за особенностями поведения в группе («Добровольно-принудительно»). В «Play» Остлунд пристально смотрит на детей.
Он выработал свой узнаваемый, пресноватый стиль съемки: камера статична и бесстрастна, как микроскоп; герои заходят в кадр и выходят из кадра.
Эта отстраненность, однако, не мешает ему делать выразительные сцены: в «Добровольно-принудительно» у героя из задницы торчит шведский флаг, в «Play» на глазах у зрителя происходит процесс испражнения.
Нынешний фильм представлял бы собой очередное упражнение на тему жестокости детей и трусости взрослых и своего рода подражание хрестоматийным «Забавным играм» Михаэля Ханеке, если бы в шведскую картину не вплелась тема миграции и столкновения двух миров в пространстве победившей толерантности. В кадре у Остлунда малолетние преступники ведут себя так, что впору не только перестать возлагать надежды на политику мультикультурализма, но и поскорее закрыть границы и выслать всех южан обратно на родину. Темнокожие дети издеваются не только над сверстниками – они пытаются отжать у неформала с дредами его наушники, пристают к прохожим, дебоширят в торговом центре, устраивают драки. Впрочем коренное население у Остлунда унижает себя не меньше, отвечая на выпады до отвращения апатично.
После сцены избиения в автобусе мужчина подходит к мальчику и заботливо протягивает визитку: «Если нужен будет свидетель, позвони мне».
В определенный момент режиссер и вовсе расправляется с главной священной коровой западной культуры — толерантностью, вкладывая в уста одному из героев: «Надо быть дураком, чтобы крутить мобильником перед компанией черных».
Впрочем, не меньшим простодушием нужно обладать, чтобы не увидеть за играми зарвавшихся темнокожих детей в «Play» остроумной провокации, притворяющейся честным высказыванием на актуальную тему. Сначала внушив зрителю нехорошие мысли по поводу мигрантов, он затем бесстрастно и объективно свидетельствует: перед нами с обеих сторон всего лишь дети. И у «плохих», и у «хороших» одна жизнь — школа, футбол, родители. Невозможно отделаться от ощущения, что в финале все герои могли бы спокойно передружиться (хотя в фильме этого, конечно, не происходит). При этом Остлунд не чурается символизма:
на протяжении всего фильма в поезде до Гетербурга едет никому не нужная детская кроватка — и выкинуть жалко, и проход загораживает. Родители не отвечают на телефонные звонки детей, кроватка все едет, а проводника никто не слушает…
В итоге «Play» оказывается хоть и затянутым, но необходимым к просмотру фильмом, который, как ни странно, подросткам стоило бы смотреть вместе с родителями. Причем не ради того чтобы увидеть «правду жизни» человека в период пубертата, а чтобы вместе задуматься об этой самой жизни и о том, какая она бывает. А вот проблемам миграции остроумный Остлунд решительно отводит то же место, что и шведскому флагу в вышеупомянутом предыдущем фильме: да, раздражает, но ничего не сделаешь, бывают проблемы и поважнее.
