Цивилизация
«Дело верное», — объясняет итальянец (Винсент Куратола, игравший Джонни Сэка в «Клане Сопрано») двум простакам: зайти с оружием в комнату, где играют в карты мрачные мужчины, собрать деньги и уйти. Фрэнки (Скут МакНэйри) только вышел из тюрьмы и остро нуждается в подъемных. Расселл (Бен Мендельсон) и вовсе наркоман. Долго уговаривать не приходится. А на резонное замечание нанимаемых, что в таких случаях появляются другие мрачные мужчины, высокооплачиваемая работа которых заключается в строгом наказании за подобные выходки, наниматель рассказывает историю про заправляющего подпольным казино Марки (Рэй Лиотта). Тот как-то раз ограбил собственную игру, но на допросе с пристрастием держался хорошо и отделался парой синяков. Случись же что-то подобное еще раз — все подумают на него, да еще былое припомнят. Логично, конечно, но и вызванный разобраться в вопросе киллер Джеки (Брэд Питт) не дурак.
За роль в прошлом фильме австралийца Эндрю Доминика «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса» Брэд Питт получил приз Каннского кинофестиваля. Там он ходил в дивной меховой шубе, говорил на труднодоступном американском и решительно поворачивался спиной к предателю, чтобы упростить тому задачу. Картина длилась почти три часа, была озвучена музыкой Ника Кейва и была равно прекрасна и убыточна, за что студия Warner Bros., кажется, до сих пор ненавидит режиссера, а заодно и звездного артиста: Доминик и Питт бились за еще более высокохудожественный четырехчасовой вариант.
Питту расстройства студийных счетоводов и крохоборов безразличны, он продолжает многообещающую дружбу с даровитым постановщиком.
Правда, в отличие от людей из Warner братья-продюсеры Вайнштейны уговорили Доминика почти уложить гангстерскую драму в удобные для проката полтора часа против двух с половиной в первой версии монтажа.
Но те, кто решат, что это фильм про лихие грабежи и разборки, ошибутся не меньше, чем зрительница, которая подала в суд на прокатчиков «Драйва» Николаса Виндинга Рёфна — вместо пальбы и скоростных тачек ей «впарили артхаус».
С «Драйвом», кстати, «Ограбление казино» (так российские прокатчики обошлись с названием «Killing Them Softly») роднит многое. Можно даже заподозрить австралийского режиссера в заочном соревновании с датским.
«Ограбление», подобно «Драйву», держит в напряжении растягивающимися во времени сценами изъятия ценностей и в ключевые моменты взрывается то жестоким избиением (сразу вспоминаются ломаемые в лифте кости), то гулкими выстрелами, но по большей части работает в других режимах. В том же «Драйве» это были рапиды, наэлектризованный воздух между Райаном Гослингом и Кэри Маллиган, саундтрек с песнями, которые обещали объяснить все и про всех.
Здесь музыка играет похожую роль: взять хоть героя Питта, который впервые появляется под «The Man Comes Around» Джонни Кэша. Есть и операторские фокусы:
для тех, кто помнит ловкий проезд камеры по подземной парковке в «Драйве», здесь имеется симметричный отъезд через боковое стекло по хитрой траектории в сцене исполнения первого приговора.
Кого здесь нет, так это женщин. Так что в салонах машин вместо магнетизма взглядов — унылый торг за лишние $5000. Плюс алкоголь без радости и бахвальство спивающегося киллера, который вспоминает всех девиц, с которыми успел поразвлечься в лучшие годы: появление Джеймса Гандолфини (представительство «Клана Сопрано» начинает казаться неслучайным) в роли еще одного наемного убийцы превращает невеселую историю в праздник со слезами на глазах.
Доминик недвусмысленно (кому-то может показаться, что даже слишком) намекает на социально-политический подтекст: в телевизоре и в радиоэфире непрерывной чередой идут тревожные экономические прогнозы и оптимистические обещания из предвыборной кампании Барака Обамы — на дворе кризисный 2008 год.
Гангстеры ведут себя, как прижимистые дельцы с Уолл-стрит, и романтизма в них не больше.
Кажущийся гуманизм нового поколения криминальных авторитетов оказывается слабохарактерностью. Противопоставляемые им принципы, в том числе желание убивать «мягко», не вступая в конфликт с личными чувствами, — цинизмом. В отсутствие работающей системы ценностей гайки закручиваются в попытке установить хоть какой-то контроль. Обамовские «Да, мы можем» и «Перемен» образца-2008, как мы знаем, сменятся спустя четыре года на не слишком уверенное «Вперед» — а там все та же среднеамериканская тоска со стаканом виски и демпингом на рынке человеческих жизней.
