Цивилизация
13 июня 1994 года в городе Сан-Антонио, штат Техас, пропал 13-летний Николас Баркли: голубоглазый блондин, любимец мамы и старшей сестры. Спустя три года и четыре месяца в испанском Линаресе был найден напуганный подросток без документов. О том, как молчун из телефонной будки обрел американскую семью и что из этого вышло, рассказывает от первого лица кареглазый брюнет с заметным акцентом. Примерно на пятой минуте главный герой объясняет, что одной из первых задач было убедить испанских полицейских в том, что перед ними 15—16-летний паренек, а не 23-летний молодой человек, которому грозит тюрьма.
Так выясняется, что
сюжет построен вовсе не на разоблачении самозванца: нет такой задачи, если нам с самого начала дают понять, что перед нами не настоящий Николас. Вопросы здесь другие.
Как великовозрастному иноземцу удалось выдать себя за мало на него похожего отрока из Техаса? Почему на его поначалу скупые на детали россказни купились и испанские соцслужбы, и посольство США, и ФБР, и даже ближайшие родственники?
Самое интересное заключается в том, что это не история про гениальный подлог, про тщательно разработанный и воплощенный план. Напротив, на каждом шаге герой импровизировал и действовал с ощущением неминуемого провала.
«Нельзя приготовиться и сыграть роль того, кого не знаешь», — резонно замечает рассказчик. Но если ты не будешь играть роль, другие придумают ее за тебя.
Фильм состоит из рассказа «Николаса» и интервью с родственниками пропавшего мальчика и с сотрудниками различных ведомств, задействованных в возвращении найденыша домой. Все они пытаются найти оправдание собственной близорукости и доверчивости. Родные, понятное дело, видели и слышали то, что хотели видеть и слышать. Остальные кивают на семью: ну если они верили в то, что это их мальчик, то как могли усомниться мы?
Фокус в том, что самозванец становится заложником собственной лжи, которая перестала быть его версией событий, а стала общей.
И вот он уже рассказывает тележурналистам жуткие подробности пребывания вне родного американского дома.
Для пущего саспенса режиссер Барт Лэйтон (в его послужном списке документальный сериал про то, как туристы оказываются в тюрьмах за границей) чередует интервью с архивными съемками, записями телевизионных программ и разыгранными актерами инсценировками. Шутки ради вставляет киношных копов, отвечающих на телефонные звонки, когда герой рассказывает, как обзванивал полицейские участки по всей Америке в поисках нужной информации. Нагнетает драматизм музыкой и многозначительными паузами. Разгоняет хронометраж до полного метра, медленно подводя к каждому повороту.
Но даже довольно громоздкая ложь всегда может скрывать еще большую, а там, где сталкиваешься с двойной ложью, уже и не знаешь, как отличить факты от интерпретации, обоснованные сомнения от паранойи.
И тогда это уже не лента об обманщике, но групповой портрет людей, готовых выдумывать все новые версии происшедшего для сохранения собственной картины мира.
Последние тридцать минут оказываются ключевыми.
Частный сыщик не может обойтись без шпионов и убийств. Агент ФБР ищет логику и умысел в действиях граждан с явно расстроенной психикой. Семья удивительно долго держится в шаге от истерики. И только герой, у которого точно хватает проблем с самоидентификацией, кажется, догадывается, что он делает и зачем. Сюжет, достойный братьев Коэн.
