Цивилизация
Американские солдаты рассредоточены по всему Ближнему Востоку. На волне очередного экономического кризиса, сотрясающего Евросоюз и Соединенные Штаты Америки, Северная Корея присоединяется к альянсу стран Азиатско-Тихоокеанского региона, который отчего-то состоит из России, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Неспокойно везде, но хуже всех ведет себя молодой лидер КНДР Ким Чен Ын, под руководством которого страна провоцирует конфликты с соседями. «Чего добивается избалованная Северная Корея своими демаршами? Что она собирается делать?» — вопрошают телеведущие.
Оккупировать США, например.
Вечером в маленьком городке Спокейне индивидуализм квотербека Мэтта Экерта (Джош Пек) приводит к поражению школьной команды «Россомахи». Наутро над домами жителей распускаются парашюты северокорейской армии. Партизанское сопротивление удается организовать только нескольким старшеклассникам под руководством морпеха на каникулах — старшего брата Мэтта Джеда Экерта (Крис Хемсворт).
«Неуловимые» (в оригинале Red Dawn, «Красный рассвет») — ремейк фильма Джона Милиуса 1984 года, в котором на американский городок обрушивался совместный советско-кубинско-никарагуанский контингент. В новой версии на роль предполагаемого противника изначально планировался Китай, но, чтобы не терять многочисленных китайских зрителей, в последний момент страной-агрессором назначили Северную Корею. И не прогадали: аккурат к выходу картины в российский прокат правительство КНДР отказалось от всех мирных соглашений с Южной Кореей и даже объявило готовность к полномасштабной войне с США.
За прошедшие тридцать лет кино изменилось не меньше, чем геополитическая ситуация.
Тогда советский десантник без вопросов расстреливал учителя истории, палил очередями по его ученикам и запускал заряд из РПГ по школе. А укрывающийся в лесу американский подросток проходил инициацию на охоте, выпив кружку крови первого убитого им оленя. «Ты пьешь его дух», — объясняли старшие товарищи. В 2013-м школьнику такое на голубом глазу не скажешь. «Что за индейский бред?» — спросит он. «Это не бред, это традиция», — обидятся старшие. Разумеется, они его разводят.
По части неполиткорректности тягаться с фильмом времен войны в Афганистане сложно. «Лазутчики, в основном кубинцы, просочились нелегально из Мексики и проникли на базы стратегического командования ВВС», — объяснял сбитый летчик юным партизанам причину успеха атаки коммунистов.
Тогда чуть зазевался — и вот уже советские ракеты стирают Вашингтон и Канзас, а парашютисты приземляются на заднем дворе твоего домика в Колорадо.
Американские критики еще осенью распинали новый «Красный рассвет» за ходульность героев и общую неправдоподобность. И хотя странно требовать реализма от ремейка картины, в которой советский спецназ долго не мог совладать с горсткой разбивших в горах палатки школьников, но на фоне новодела оригинал оборачивается удивительной открыткой из прошлого. Отправивший ее Милиус был соавтором сценария «Апокалипсиса сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы, а за два года до «Рассвета» переписал для экрана и снял «Конана-варвара». Красная угроза в его руках превращалась в прекрасный паноптикум с терзаемым сомнениями латино-американским революционером и одержимым охотой на «россомах» советским спецназовцем, а противостояние ей — в без шуток драматический опыт взросления.
Партизанский отряд братьев, старшего из которых играл Патрик Суэйзи, а младшего — Чарли Шин, проживал смену времен года, набирался опыта, сталкивался со страхами и одержимостью местью. Еще были пейзажи и романтически убранные под портупею полевые цветы, а на исходе второго часа бывший партизан в форме оккупанта садился за письмо: «Я уже не помню, что такое тепло. Кажется, прошла тысяча лет. Как занесло меня в эти горы, где только холод и одиночество. Столь многое утрачено. Я хотел бы заглянуть тебе в глаза и забыть. Все кажется таким далеким: мой дом, где никогда не увидеть собственную тень, твои длинные черные волосы в моих руках. От революции не осталось ничего. Только желание вернуться к тебе».
Во втором десятилетии XXI века отличную карикатуру на воображаемый СССР и военно-полевую грусть по обе стороны колючей проволоки сменили скучные корейцы в хаки и вытесняющий все патриотический пафос.
Современный боевик летит от одной технично снятой диверсионной операции к другой в ритме компьютерной игры вроде помянутой героями «Call of Duty», но не похож даже на тот искусственный снег, что в самом начале кружится внутри стеклянного шара, извещая о первых ракетных ударах. Скорее, на укрываемый им пластмассовый город.
