Цивилизация
Всемирно известный виолончелист Владимир Чижов, смертельно уставший от неверности жены и собственной интеллигентности, стремительно шагает по Москве навстречу дремучей депрессии. По дороге к нему пристает Толик — подросток с наружностью афериста, представившийся племянником из деревни. Чижов, раздраженный нахальством, грозится вызвать милицию, но его прерывает типичный городской сумасшедший с актуальным вопросом о номере «текущей планеты». Пара неосторожных движений — и дядя Вова-виолончелист вместе с Толиком моментально оказываются на Плюке, пустынной планете с гуманоидными обитателями, на которой разбросаны ржавые элементы доисторической техники. Земляне знакомятся с двумя плюканами, артистами Уэфом и Би, узнают от них, что такое «пепелац», «гравицаппа», «цак» и «луц» и каким образом обыкновенные спички могут вернуть их на родину. Впрочем, наладить надежные бартерные отношения с плюканами у дяди Вовы и Толика не выходит, и возвращение неизбежно затягивается.
Георгий Данелия, не снимавший ничего уже почти тринадцать лет, вместе с художником Татьяной Ильиной выпустил анимационный ремейк своей легендарной картины 1986 года.
Работа длилась больше семи лет, и именно этот фильм 82-летний режиссер считает последним в своей фильмографии.
Сама идея переснять эпопею о приключениях двух землян на Плюке пришла Данелия довольно давно, а формат мультфильма был выбран как своеобразное решение актерского вопроса: вряд ли можно представить на месте Уэфа и Би кого-нибудь, кроме Евгения Леонова и Юрия Яковлева. В этом смысле мультремейк «Ку! Кин-дза-дза» уважает оригинал: сюжет оставлен почти без изменений, все известные выражения, успевшие стать крылатыми, с удовольствием используются, а большинство анимированных плюкан – приблизительные зарисовки игравших у Данелия актеров.
На смену смекалистому прорабу Машкову и незадачливому скрипачу Гедевану пришел надменный виолончелист Чижов и его сообразительный «племянник».
Толик достаточно быстро превращается в авторитетного дядю Толика, а авторитетный дядя Вова – в аутсайдера.
Как можно заметить, музыканты на Плюке без поддержки не выживают. Главные герои у Данелия меняются местами – циничную фразу Би «а скрипач не нужен, родной» теперь можно применить не к грузинскому студенту, а к уважаемому московскому виолончелисту. Но отличия от культовой советской фантастики чаще проявляются в мелочах: вместо бутылки с уксусом – шампунь, вместо скрипки – виолончель.
Судя по всему, Данелия куда интереснее разбираться с обитателями Плюка.
С 1986 года на этой планете, как и на Земле, многое изменилось. Правда, если современная Москва в «Ку! Кин-дза-дза» отмечена только пробками, то Плюк — ужасными генными мутациями, изменившими внешний вид его жителей. Теперь плюкане не люди, а гуманоиды самых разнообразных форм, создающие необъятный простор для воображения газетного карикатуриста.
К существовавшим в фильме персонажам добавляются «недоделанный киборг», напоминающий советскую версию R2-D2 из «Звездных войн», и обаятельное нечто по имени Фитюлька.
Превратив Плюк в босхоподобный мир с женщинами, состоящими из ног и груди, и ожиревшими эцилопами, Данелия приходит к логичному выводу, что спасать таких плюкан вовсе не обязательно. Одно дело – обаятельные Леонов и Яковлев, совсем другое – малопривлекательные фрики, будто из фильма «Бегущий по лезвию».
Мифология оригинальной «Кин-дза-дзы» в своей иносказательности была поучительна — так и от нынешней, мультипликационной, тоже ждешь какой-то мудрой притчи, ведь планета Плюк представляет собой идеальный полигон для любой самой смелой и актуальной метафоры. Однако Данелия, кажется, после семи утомительных лет работы над мультфильмом день сегодняшний интересует меньше всего. В нынешнем «Ку!...» современность представлена совсем уже ограниченным набором примет — мобильниками-раскладушками и случайным упоминанием почему-то Евгения Примакова. Данелия даже не пытается рассказывать ничего важного о подрастающих толиках и стареющих дядях вовах. И во всей картине сквозит — менее всего ожидаемая в мультфильме — усталость мудрого и умного автора от попыток попасть в нерв общества, в котором жизнь определялась, определяется и еще долго будет определяться цветовой дифференциацией штанов.
