Цивилизация
Пять лет назад седовласый Като (Томокадзу Миура) был правой рукой председателя важного клана якудзы и весь фильм молча смотрел, как его босс выстраивает многоходовки, стравливая своих вассалов, а затем лично его пристрелил и стал новым председателем. Про это — прошлый фильм Такеши Китано «Беспредел». В следующем за ним «Полном беспределе» модернизацией организованной преступной группировки заправляет правая рука нового председателя Ишихара (Рё Касэ). В прошлой серии он предал свою «семью» и ее главу (в этой роли Бит Такеши, актерская ипостась Такеши Китано), чтобы приподняться, теперь перекраивает устаревшую иерархическую систему:
вместо почитания старших и выслуги лет — соревновательный принцип и «дорогу молодым».
Те, в отличие от своих начальников, знают, что такое хедж-фонды и торговля фьючерсами, и способны превратить министерство иностранных дел в инструмент выхода на международные рынки проституции.
Показанный в Каннском конкурсе 2010 года «Беспредел» стал для Такеши Китано первым фильмом про якудзу после более чем десятилетнего перерыва, который начался с открыточных «Кукол» (2002) и хита про слепого мастера меча «Затойчи» (2003), а продолжился саморазоблачительными исследованиями вопросов творчества «Такешиз» (2005), «Банзай, режиссер!» (2007) и «Ахиллес и черепаха» (2008). Возвращение к истокам было принято сдержанно, но в итоге почти все сошлись на том, что автор сохранил безупречное чувство стиля.
Выходящий сейчас в прокат «Полный беспредел» (его премьера состоялась в конкурсе Венецианского кинофестиваля 2012 года) превращает крепко сбитую картину из жизни преступных элементов в дилогию о власти и чести, напоминающую «Выборы» и «Выборы 2» гонконгского гения Джонни То. Там примерно также менялся облик триад, старую гвардию теснили беспредельщики помоложе, самым честным доставалась самая грязная работа, представители закона вели свою игру.
В картинах первых ломаются устои, в продолжениях — новые порядки идут вразнос.
В «Полном беспределе» теснимые к обочине боссы из прежних пьют уже не саке с пивом, а красное и белое вино, но в целом к новой реальности относятся с раздражением: на них кричит бывший счетовод, у которого даже нет должных татуировок — он и в тюрьме-то не сидел.
Конфликт интересов становится все более многофигурным, но представители всех поколений чтят самурайские принципы только на словах, предавая на каждом шагу. Напускная, гротескная агрессивность оказывается японским театром криков и гримас, за которыми могут стоять чужие приказы, жадность, осознанная необходимость, страх, ложь.
Это не борьба между поборниками традиционных ценностей и модернизаторами, но столкновение представителей двух равно уродливых систем. Назовем первую геронтократической: в ней старики восседают над сложной иерархией взаимных связей, отягощенных обязательными к соблюдению формальностями — у нас бы сказали «понятиями». А вторая пусть будет коррупционной: ее характеризуют примат выгоды над равновесием и соблюдением правил. Обе хуже — впору воскрешать покойников, и не зря в титрах вновь значится Бит Такеши, чей герой в прошлой ленте оставлял ножом для бумаги полосы на лице неповинного противника и прямым в челюсть подрезал лжецу язык, а ближе к финалу получил пару ударов заточкой. Как бы ни стремился к покою тот, кто увяз в кровопролитии, сначала придется взять в руки дрель и не для строительства новой жизни.
