Цивилизация
В середине 1970-х комик Грэм Чепмен забывает во время шоу в Нью-Йорке реплику и в момент панической атаки переносится сначала на борт фаллического самолета, а затем в английскую глубинку 1940-х — там будущий соучастник знаменитого «Летающего цирка Монти Пайтона» родился под звуки бомбежки. Воспоминания о частях человеческих тел на ветвях деревьев сменяются школьными годами в престижном Итоне, а солнечные каникулы в Ницце в реальности оказываются посиделками в машине с родителями под мокрым небом Скарборо. Далее — Кембридж, который пролетает чередой сексуально заряженных выходок, и вот уже на экране небритые обезьяны из 1960-х. Двумя из них оказываются сам Чепмен и Джон Клиз, другими — Майкл Пэйлин, Терри Джонс и Эрик Айдл, а также примкнувший к ним американский уклонист по имени Терри Винс Гиллиам.
Все выше перечисленные, кроме Айдла (он рассорился с коллегами лет десять назад из-за мюзикла «Спамалот»), приняли участие в создании мультфильма. Сам Чепмен умер от рака горла в 1989-м, но за три года до смерти успел записать аудиоверсию книги, которая вышла в 1980-м и называлась «Автобиография лжеца. Том VI». Этот том, разумеется, был единственным. Голос автора стал основой.
Клиз вступил в обмен репликами с покойным товарищем сквозь десятилетия. Пэйлин, Джонс и Гиллиам озвучили почти всех, кроме себя, — за них говорит сам рассказчик.
Прожившему всего 48 лет Чепмену было о чем рассказать: он сыграл главные роли в полнометражных фильмах «Житие Брайана по Монти Пайтону» и «Монти Пайтон и Священный Грааль», предложил заменить неисправный тостер на мертвого попугая в легендарном номере про зоомагазин,
одним из первых людей на британском телевидении открыто объявил о своей гомосексуальности, назвав себя «буч с трубкой»,
много пил, затем завязал и в целом, как в таких случаях говорят, был человеком сложной судьбы.
В оригинале фильм называется «A Liar's Autobiography: The Untrue Story of Monty Python's Graham Chapman», то есть «Автобиография лжеца: Неподлинная история Грэма Чепмена из Монти Пайтон», однако многое в нем совпадает с биографией реальной. Впрочем, общеизвестное здесь сообщается мимоходом, а излагаемая версия жизни прокручивается в калейдоскопе: над чехардой эпизодов поработали 14 студий, каждый фрагмент сделан по-новому.
Аппликация сменяется рисованной анимацией, акварель — анилином, куклы — трехмерными компьютерными моделями.
Юного героя уносит из машины в воображаемый воздушный бой, в котором присутствуют элементы гомоэротических фантазий. Сон, в свою очередь, становится поводом для лекции Зигмунда Фрейда, согласно которой мужская компания летчиков, заевший пулемет и побег от «фокке-вульфов» (кукольный создатель психоанализа произносит это название голосом Кэмерон Диас так, что в нем слышится f****-wolf) свидетельствуют о том, что
мужским подсознанием управляет одержимость навигацией.
Первый сексуальный опыт с девушкой, затем с юношей и прочие школьные радости в диапазоне от похода в бордель и общения с раскрепощенным преподавателем из Франции до эякуляции на праздничный торт проматываются за неполную минуту.
«Всякое детство похоже на другое», — заявляет автор, высмеивая фрейдовское учение, и переключается на Кембридж.
Затем совершает бросок к счастливым испанским каникулам, вспоминает каминг-аут-вечеринку, зовет в гости Оскара Уайлда (тот отвечает голосом Стивена Фрая). В какой-то момент к двери бросается Чепмен мультипликационный, а в следующий кадр вбегает уже настоящий, чтобы пожаловаться на неожиданно пристрастный допрос и услышать великую монтипайтоновскую фразу:
«Никто не ждал испанской инквизиции!»
Картина, как и жизнь, получается неровная и предсказуемо буксует ближе к финалу на морализаторской части про борьбу с алкоголизмом, но забавного память сохраняет больше. Например, научно обставленное осознание собственных сексуальных предпочтений: студент-медик Грэм ставит эксперимент в общественном транспорте, пытаясь честно отвечать на вопрос, с кем из встреченных пассажиров он предпочел бы отправиться в постель. Убедительную победу одерживают представители мужского пола.
Что не помешает лирическому герою проснуться годы спустя в Беверли-Хиллз посреди алкогольного загула и приглашать поклонниц в номер одну за другой.
Чепмен ценил чрезмерность и абсурд, любил шокировать публику и отвергал «хороший вкус», как напомнил его соратник Клиз в памятной речи на поминальной церемонии. Ее фрагментом создатели завершают фильм, и пусть происходящее на экране даже в самые ударные моменты вряд ли способно всерьез шокировать кого-нибудь сегодня, но — позаимствуем шутку у героя — что может хуже, чем не самая выдающаяся встреча с Грэмом Чепменом? Ее отсутствие.
