Цивилизация
Ни одна серия «Ходячих мертвецов» не обходится без цистерны крови, бочки потрохов и ведерка мозгов, но зрителю это отчего-то нравится. Рейтинги от года к году растут, каждый новый сезон длиннее прежнего, а через пару лет и вовсе ожидается спин-офф, в котором, говорят, не будет ничего радикально нового вроде скоростных зомби, просто в центре сюжета будет другая группа людей.
Нынешние герои тоже уже не те, что в октябре 2010-го.
Шериф Рик Граймс (Эндрю Линкольн из британских ромкомов) успел потерять жену, рассудок, лучшего друга, лучшего врага и место вожака.
Группа выживших разрослась: теперь в захваченной героями тюрьме добровольно живет не меньше полусотни людей. Человеческого материала стало достаточно, чтобы поставить любую драму — первую любовь подростков, последнюю любовь взрослых, прощание детей с отцом, превращающимся в зомби, беременность и появление новой жизни, страсти в духе «Повелителя мух», переход от пещерной общины к твердой власти.
Иногда кажется, что зомби здесь ни при чем: все это могло случиться во время холеры, финансового кризиса и библейского потопа.
Любопытно, что в первом сезоне особого мелодраматизма не было — его писал, снимал и продюсировал Фрэнк Дарабонт. Великий экранизатор Стивена Кинга предпочитал добиваться от зрителя катарсиса страхом, а не слезами. «Ходячие мертвецы» Дарабонта были не о том, как полюбить чужого ребенка, а о том, как выкарабкаться из танка, окруженного зомби. В оригинальном комиксе Роберта Киркмана было поровну и того и другого. Канал AMC предпочел с зомби-апокалипсиса переключиться на семейную сагу и Дарабонта уволил.
В итоге в четвертом сезоне осажденная крепость — на радость отечественным любителям смешивать жизнь и искусство — превратилась в овощебазу.
Главный герой отложил револьвер и взялся за лопату. Пока он сажает картошку и огурцы и разводит свиней, в ста метрах от его грядок напирают на тюремный забор голодные зомби. Отношения живых и мертвых за четыре года прошли самые разные стадии — страх, ненависть, сопротивление.
Теперь дело идет к сосуществованию и игнорированию.
Этот фермерский поворот, с одной стороны, неприлично похож на смешную мобильную игру Plants vs. Zombies. А с другой — удачно рифмуется с трагическим мироощущением многих наших современников. Всех тех, для которых мир делится на собственный дом с палисадником и на то, что находится за забором. Там — кровожадная энтропия, которая может сделать с тобой что угодно. Здесь — порядок, семья и сакральное дело. Общий расклад при этом такой, что победить зомби невозможно (их миллион против сотни), зато можно максимально долго и достойно жить — назло им.
Или без всякого зла: ничего личного, только межвидовое.
В этом, возможно, секрет успеха медлительных и подчас скучных «Ходячих мертвецов». Это шоу готово подыграть любому, кто считает себя не таким, как все. Оно непрерывно нашептывает комплименты зрителю, который относит себя к меньшинству — профессиональному, сексуальному, политическому, интеллектуальному.
Аудиторией этого местами фальшивого сериала может стать кто угодно.
Например, тот, кто считает себя единственным европейцем в России.
Или тот, кто живет в постоянном чувстве тревоги, что стены его тюрьмы однажды не выдержат и ходячие мертвецы затопчут все грядки. В общем, любой, кто не допускает мысли, что он и сам в чем-то зомби.
Несчастным ходячим мертвецам в этой ситуации остается пожелать лишь смирения: когда-нибудь выйдет сериал, реабилитирующий и их. Обязательно выйдет, слышите? Не вешать прогнивший нос.
