Современные авторы любят парадоксы, это своего рода строительный материал для концептуальных и постконцептуальных опусов. Но чаще всего на уровне отдельных произведений использование парадоксов и заканчивается. Выставочный проект, состоящий из множества экспонатов, предполагает все же некоторый компромисс со зрительскими ожиданиями. Тем более если речь идет о персональной ретроспективе:
жанр «отчета о проделанной работе» диктует свои правила презентации, отступать от которых художнику и куратору обычно боязно — а вдруг публика не поймет чего-то самого главного, не оценит совокупность предъявленного творческого багажа?
В нынешнем случае художник Юрий Альберт и куратор Екатерина Деготь решили поломать канон самым радикальным образом.
<1>
Гости, прибывшие на вернисаж, не без удивления обнаружили, что никакой реальной ретроспективы, «которая покрывает более тридцати лет художественной карьеры и включает более ста произведений из музейных и частных коллекций», как было обещано в анонсе, никто им здесь не предлагает.
То есть антураж-то готов: повешены этикетки, сооружены постаменты, установлены мониторы, — однако опусы бенефицианта отсутствуют. Вместо них — бесконечные комментарии, выклеенные на стенах. Тексты гласят примерно следующее: «В работе 1996 года «Я не Джаспер Джонс!» Альберт апроприирует стиль американского художника Джонса, его эксперименты с техникой энкаустики и коллажа, его «карту» цветов с тем, чтобы заявить, что он совсем другой художник». Ну и так далее. На видеоэкранах — титры того же свойства, без всяких признаков изображения. Культурологическая вербальность царствует безраздельно, и нет уже необходимости исследовать самые удаленные залы, чтобы догадаться:
эта реприза исполнена от начала до конца со всей возможной педантичностью, ничего другого не предвидится.
Сюрприз получился внезапным по форме, но не столь уж ошарашивающим по смыслу. Если от кого и можно было ожидать подобного хода, то от Юрия Альберта в первую очередь. Вся его деятельность, образчиков которой так и не довелось увидеть на открытии выставки, еще с начала 1980-х ориентирована на критику производства и восприятия изобразительного искусства. Подмена экспонатов чужими комментариями вполне укладывается в эту давнюю стратегию, обескураживает только масштаб эксперимента над собственным бэкграундом.
Вроде бы ветерану московского концептуализма и лауреату премии Кандинского не пристало подшучивать над многолетними плодами своего творчества, несолидно как-то.
<2>
Но как раз с солидностью и пафосом искусства Альберт и ведет постоянную борьбу, то и дело ставя под сомнение привычные клише.
Если бы выставка была настоящей выставкой, зрители могли бы лицезреть и банку с воздухом из Третьяковской галереи, и «Живопись для слепых», исполненную шрифтом Брайля, и картины из пепла любимых книг, и перерисовки советских карикатур из журнала «Крокодил», и видео с музейными экскурсиями, где у экскурсантов завязаны глаза, и холсты с рефлексивными текстами вместо изображений.
Вообще-то Юрий Альберт художник чрезвычайно плодовитый, и заполнить отведенное пространство подлинниками своих произведений ему бы труда не составило. Но эффект от традиционной ретроспективы оказался бы слишком понятным и прогнозируемым, чего автору и куратору явно не хотелось.
<3>
Предложенный ими жест — это продолжение игры в «критику искусства средствами самого искусства». Вернее, теперь уже средствами искусствоведения. Если посетитель с порога не сочтет себя одураченным и не обидится на устроителей, он имеет шанс втянуться в перекличку развернутых цитат и обнаружить подвох даже на вербальном уровне, ознакомившись, к примеру, с высказыванием Анатолия Осмоловского (признан в РФ иностранным агентом): «Про данное произведение я могу сказать только то, что я не хочу иметь с ним ничего общего». Обильное наукообразие исполняет здесь несколько пародийную функцию, так что не стоит полагать, будто в отсутствие экспонатов можно провести хотя бы интеллектуальную ревизию творчества Альберта. Подобный номер тоже не пройдет, скорее всего, даже если вы перечитаете и законспектируете буквально все наличествующие тексты.
Словом, это намеренный и запрограммированный облом зрительской любознательности, который устроители предлагают осознать как данность и посмаковать от всей души. И уже с этим эстетическим переживанием прийти сюда вновь через месяц, чтобы увидеть наконец обещанную ретроспективу.
Она все-таки состоится, розыгрыш не перерастет в фальсификацию.
Экспонаты займут положенные им места, все будет чинно и обстоятельно. Говорят, что именно так и произойдет 21 декабря. Если только это не еще один этап мистификационного сценария.
