Цивилизация
В стриптиз-клубе, по совместительству представляющем собой бордель, царит характерное для таких мест веселье. Этажом выше — приватное пространство, в котором переодетый в женщину декан некоего вуза невинно забавляется с двумя манекенами. В подвале — помещение с оборудованием для садомазохистов. По вентиляционной системе этого частного заведения ползут три лазутчика (Александр Головин, Илья Глинников, Александр Ведменский). Первый из них провалится в подвал к жестокой леди с кнутом и познает боль, зато двое других смогут заснять декана женском парике и чулках — оказывается, эта троица студентов отправилась за компроматом на главу своего факультета, чтобы спасти друга от отчисления. В один прекрасный момент все трое выдадут себя, и им лишь чудом удастся сбежать от двух охранников-громил (Михаил Трухин и Дмитрий Мухамадаев), имеющих приказ наказать сорванцов за вторжение.
Нет, перед нами не криминальный экшн из жизни нарушителей закона о пропаганде несовершеннолетним, как можно было бы подумать сначала, а спортивная комедия.
На десятой минуте фильма все трое, скрываясь от преследований, запрыгивают в пустующий автобус женской сборной России по сноуборду, стоящий у трамплина на Воробьевых горах. Пока девушки тренируются, а два бандита рыщут и щелкают затворами пистолетов где-то совсем рядом, наши герои переодеваются в женскую форму, прихватывают доски — и, форса ради, показывают невиданный класс езды; оказывается, все трое — экстремалы с немалым опытом.
Впечатленная их выступлением тренер (Екатерина Вилкова) абонирует трех «девушек» на тренировочные сборы.
Трем студентам особенно раздумывать не приходится: в Сочи, на глазах у спортивного начальства, гарантировать себя от преследований намного легче, чем в напряженной и небезопасной Москве. Бандиты берут в заложники друга троицы (того самого, которого спасали от отчисления: его презабавно играет Алексей Золотовицкий) и отправляются следом.
Кино тем временем теряет криминальный накал и превращается в игривую травести-комедию со скоростными спусками, тренировками, чувствами, разборками между девушками сборной и бесстыжим продакт-плейсментом курорта Роза Хутор.
То, что картина «В спорте только девушки» цитирует не только основной сюжетный ход, но и почти все вводные из великой комедии с переодеванием Билли Уайлдера «В джазе только девушки», ясно уже из названия. Однако, странное дело, довольно незамысловато переснятый Евгением Невским (режиссер «Интернов») хрестоматийный сюжет в олимпийские дни начинает звучать едва ли не манифестом свободной мысли.
В этом фильме едко (но без злобы) шутят над всеми материями, которые негласно (или, наоборот, законодательно) становятся в последнее время вне обсуждения.
Объектами шуток становятся сексуальные перверсии и сексуальная же ориентация, кавказский темперамент и кавказские же обычаи гостеприимства, нормы и нравы женского общежития, а также провинциальная задрипанность городов Северного Кавказа в сравнении с неестественно вылизанным Сочи.
Сплошной праздник непослушания: три молодых актера весь фильм разгуливают в женском и разговаривают козлетоном, учат девушек целоваться друг с другом, затем неистово их кадрят (толкая, таким образом, чуть ли не на однополые отношения), а ключевой лав-стори становится любовь русского и американки (Лянка Грыу).
Бурлеск, да и только.
Вдобавок ко всему картина химически чиста от примет патриотической, граничащей с религиозным экстазом истерики, которой была окружена подготовка к главному спортивному событию зимы на сочинской земле; за весь фильм никто даже триколором не махнул — одна большая ода частной жизни, переодеваниям, чувствам и поведенческой свободе.
Но вместе с этой свободой картина, называющая себя в наружной рекламе «снегсшибательная комедия» и претендующая лишь на разгрузку зрительского мозга в выходной день, заявила и другие вольности. Как, например, в вопросах профессионального мастерства.
Так, охранники-бандиты в исполнении театрального профессионала Мухамадаева и попросту сильнейшего актера Трухина в своих небольших эпизодах начисто обыгрывают славную молодежную троицу.
Переодевание для трех артистов служит не актерским вызовом и поводом для множества трюков, а одним трюком — единственным и постоянно повторяемым. Наконец, сюжет местами делает совершенно непонятные пируэты, а в самом финале повисает некрасивым, полураспутанным узлом. А уж насколько это простительно для комедии, чей прыжок к успеху стартует в публичном доме, решать зрителю.
