Цивилизация
Грустный юный клерк Джон (Донал Глисон, сын Брендона Глисона) хочет стать рок-звездой, но никак не может решить, с чего начать. Вместо песен у него получаются сложносочиненные предложения, вместо сосредоточенной работы – сплошные отчеты в социальных сетях. Однако однажды Джону везет: у него на глазах клавишник непопулярной группы Soronprfbs решает утопиться в море.
Пока беднягу пытаются привести в чувство, Джон втирается в доверие к музыкантам, бросает работу и едет с ними в ирландскую глушь записывать великий альбом.
В группе ему благоволит лишь фронтмен Фрэнк (Майкл Фассбендер) – аутист в гигантской накладной голове из папье-маше, сочиняющий самую странную музыку и лирику на свете, но умеющий вдохновлять людей. Другие члены Soronprfbs относятся к Джону как к бездарности и временной болячке. Всерьез его воспринимает только девушка Клара (Мэгги Джилленхол), уверенная, что этот цепкий клещ развалит группу и вернет Фрэнка в психушку.
Плохие фильмы о музыкантах похожи на караоке, хорошие же всегда кавер-версии их биографий.
«Фрэнк» – из хороших. Формально фильм вырос из воспоминаний валлийского журналиста Джона Ронсона (автор расследования, по мотивам которого был снят «Безумный спецназ» с Клуни, Макгрегором и Бриджесом) о его жизни с группой The Freshies в 1980-х. Когда коллектив распался, фронтмен Крис Сиви нахлобучил на голову маску из папье-маше, назвался Фрэнком Сайдботтомом и отправился на радио перепевать The Beatles – а заодно смеяться над собой и себе подобными в комедийных шоу. Фрэнк добился куда большей популярности, чем The Freshies, много ездил по Великобритании с концертами и стендапами и сочинял комиксы для подростков. Скрывая лицо Сиви, он полностью обнажал его душу – ранимую, как и положено эксцентричному рокеру, но каким-то образом прочищенную от звездных страстей.
В 1990-х этот хороший человек вконец всем наскучил, в нулевых не смог использовать инструменты в целом благосклонного к нему интернета, а в 2010-м умер в бедности и забвении.
Судя по всему, Джон Ронсон с помощью «Фрэнка» решил почтить его память и искупить собственные юношеские грехи.
Но получилось кино совсем не о Фрэнке Сайдботтоме и уж тем более не о Крисе Сиви. Действие перенесено в наши дни, талант и преданность половины коллектива поставлены под сомнение, а критерии оценки искусства оказались размыты как никогда. Понять, что сочиняют эти ирландские фрики в готических платьях и узких брюках, – шедевр или ерунду – едва ли под силу и музыкальным критикам; прочим же гадать приходится по выражениям лиц актеров. Еще сложнее уловить настроение фильма:
в определенный момент эта эксцентричная комедия ныряет в холодную драму начинает отчаянно биться об лед с другой стороны.
Фассбендер умудряется быть то смешным, то несчастным, даже не показывая своего лица. Джилленхол, кажется, не до конца понимает, зачем ее сюда взяли. Остальные актеры играют главным образом фрустрацию – и умело погружают в то же состояние зрителя. Неопределенность – и самая слабая, и самая сильная сторона фильма. «Фрэнк» конгениален искусству, о котором поет:
вместо того чтобы быть законченным и целостным, он предпочитает быть обаятельной бессмыслицей.
И это обаяние действует как магнит, а эта бессмыслица – как предложение зрителю заполнить лакуны собственными идеями.
В итоге «Фрэнк» вполне может оказаться чем угодно: хипстерской историей о Моцарте и Сальери; критическим эссе о том, как социальные медиа и прокрастинирующая молодежь добили музыку; басней о том, что некоторым лучше не верить в свои таланты, а строить обычную жизнь. И даже по-настоящему большой драмой о несоответствии амбиций и реальности в масштабах целого поколения.
Такая вот поющая банка Campbell.
