Цивилизация
Благополучный бомбейский повар Кадам (Ом Пури, патриарх болливудского кино) ввязался в выборы и прогорел: семейный ресторан сожжен политическими врагами, жена погибла в огне, с родины надо бежать. Разочаровавшись в Лондоне, где «у овощей нет души», Кадам с пятью детьми перебирается в Прованс, где покупает старый особняк и открывает «Дворец Мумбаи» — шумный этнический ресторан.
Дела идут неважно, потому что в ста шагах расположена «Плакучая ива» — цитадель высокой французской кухни под управлением строгой аристократки мадам Меллори (Хелен Миррен). Обладательница звезды Мишлен и патриотка ведет войну с понаехавшими сразу на двух фронтах — и культурном, и кулинарном. Кадам в долгу не остается. Миротворцами выступает молодое поколение — талантливый повар из «Мумбаи» Хассан (Маниш Дайал) и су-шеф «Ивы» Маргарет (Шарлотта Ле Бон).
Развязка «Пряностей и страстей» становится очевидной еще в момент приезда семейства в Прованс, и дело тут даже не в фильмографии Халльстрема, у которого вкус к жизни («Шоколад») всегда побеждает смерть («Хатико»).
Съемочная группа этой несколько агиточной, но красивой картины о безальтернативности мультикультурализма сама похожа на Вавилонскую башню. Режиссер — швед; сыгравшая француженку британка Миррен — урожденная Елена Миронова; одна половина индийских актеров выписана из Болливуда, другая, молодая, — уже из Голливуда; предки продюсера Спилберга родом из Одессы, другого продюсера зовут Опра Уинфри; часть инвестиций пришла из Объединенных Арабских Эмиратов.
Единственный скептик в этой интернациональной компании, возможно, английский сценарист Стивен Найт: в его «Пороке на экспорт» с Вигго Мортенсеном и «Грязных прелестях» с Одри Тоту русским, украинцам, чеченцам и туркам в Туманном Альбионе жилось несладко. Но он здесь не автор, а редактор романа Ричарда Мораиса «Путешествие в сто шагов», в котором индийские блюда в итоге оказываются с французскими в одной тарелке, а сами индийцы и французы — в одной постели.
Каждый из заложенных в фильм конфликтов (гордость и предубеждение; отцы и дети; Ромео и Джульетта; соперничество возлюбленных за одну и ту же должность; выбор между одинокой славой в столице и семейной гармонией в провинции) мог бы, наверное, принести Халльстрему долгожданный и заслуженный «Оскар» — но он меняет сюжеты, как дегустатор тарелки.
Диалог культур идет на пониженных тонах, любовная линия прерывиста, а тернистый путь к звездам без царапин преодолевается за считаные минуты. Комедийная фаза, в которой два враждующих дома строят козни, проносится мимо еще быстрее. Хотя Миррен и Пури могли бы разыграть ее уже точно в два раза веселее, чем одинокая бабушка из прошлогодней «Полетты» — феерической черной комедии про французскую пенсионерку, решившую торговать травкой наперегонки с арабами с района.
В фильме с захлебнувшейся драматургией остается любоваться декорациями, актерами и музыкой — и здесь выбор Халльстрема, как всегда, безупречен. Французскую провинцию он снимает так же нежно, как в «Шоколаде», избегая придуманной Ридли Скоттом в «Хорошем году» глянцевой цветокоррекции. Шарлотта Ле Бон из «Пены дней» — молодая европейская звезда, которая запоминается так же, как Стейси Мартин или Марина Вакт. Американец индийского происхождения Маниш Дайал, наконец-то получивший билет из сериалов в большое кино, явно еще встретится зрителю в хороших комедиях и мелодрамах. А какая в фильмах Халльстрема звучит музыка, сложно забыть со времен «Хатико». Для пущей выразительности «Пряностям и страстям» не хватает разве что известного хита Ёлки про Прованс, раз уж этот фильм выходит практически вслед за нашей «Кухней в Париже». Невозможно, кстати, не заметить разницу: герои «Кухни в Париже» приехали в Европу на свои, а героев «Пряностей и страстей» туда затащили буквально всем миром.
