Цивилизация
Ровно год назад Наташа (Юлия Александрова) и Рома (Егор Корешков) из Геленджика, пройдя через две свадебные церемонии, приезд родственников из Туапсе и явление Сергея Светлакова (Сергей Светлаков), умудрились все-таки создать крепкую семью. Теперь они испытывают свои отношения на прочность, живя вместе со всеми родителями и шебутными Ромиными братьями под одной крышей в домике у моря. Виной тому бизнес-амбиции Наташиного отчима Бориса (Ян Цапник):
роскошная квартира средней руки бизнесмена куда-то делась, но он уверен, что трудности временные и скоро все наладится. Но оказывается не совсем прав.
Машину, в которой он едет с супругой (Елена Валюшкина), обстреливают неизвестные на джипах. Предупреждение услышано и понято:
Борис притворяется мертвым и требует собственных похорон — это избавит его от мести кредиторов и убережет семью от расправы.
На слух о поминках подтягивается наиболее колоритный родственник — постоянно пьяный пироман дядя Толя (Сергей Лавыгин), а Витька Каравай (армейский дружок Бориса, его играет Александр Робак) берется за организацию торжественной церемонии, обещая курган в холмах и Сергея Светлакова (Сергей Светлаков) в качестве тамады — и тем самым вносит долю хаоса в уже составленный план.
Ровно год назад молодой режиссер Жора Крыжовников (по паспорту Андрей Першин) представил свой полнометражный дебют — комедию «Горько», ставшую одним из самых ярких событий российского кинематографа последних лет.
Фильм тут же назвали «Особенностями национальной свадьбы». Доля правды в этом клише была: «Горько» прочно занял нишу, пустовавшую со времен работ Александра Рогожкина конца 90-х об «особенностях национальной...» — простых, умных и доступных киноисследований российского национального характера. За прошедший год проникнуть в эту нишу пытались как минимум две картины — «Скорый «Москва — Россия» Игоря Волошина и «Выпускной» Всеволода Бродского (их продюсером тоже был Светлаков). Однако до уровня «Горько» им подняться не удалось.
Показателем качества фильма Жоры Крыжовникова стало то, что несерьезной комедии оказалось по силам соперничать с «Левиафаном» Андрея Звягинцева за представительство России на премии «Оскар». Ну а решение снимать сиквел (принятое почти сразу после премьеры) было встречено с пониманием: ковать железо стоило как можно быстрее.
От «Горько 2» новых откровений не ждали — довольно было бы и того, чтоб Крыжовникову хватило мастерства удержаться на прежнем уровне. Режиссер не подвел, да и не мог подвести: персонажи в первом фильме были абсолютно архетипичные, беспредельный герой Робака влился в ансамбль идеально (правда, слегка потянув на себя сюжетное одеяло), да и комик Светлаков опять оказался очень к месту.
Но завоевать столь же широкую всенародную любовь, какой удостоился год назад «Горько», сиквел вряд ли окажется способен. Для этого
мало придумать некоторое количество шуток, разбавив их узнаваемыми персонажами и легко считываемыми отсылками к отечественной и зарубежной киноклассике.
Дело даже не в названии, которое легко введет в заблуждение неискушенного зрителя — понятно, что создатели фильма оказались заложниками собственного стремительно раскрутившегося бренда и вынуждены были использовать его и для фильма, где речь не о семейном счастье, а о том, чтобы стать ближе к земле. Похожая история была с российской локализацией серии комедий Тодда Филлипса «Похмелье» — первый фильм стыдливо перевели как «Мальчишник в Вегасе», а потом дважды пытались как-то обыграть путешествия героев этого «Мальчишника» по всему миру.
И не беда, что вместо свадебных нарядов и букетов в «Горько 2» носят гроб.
«Уикенд у Берни» или хичкоковские «Неприятности с Гарри» вообще обыгрывали забавные ситуации с настоящими покойниками. Тем более что «Горько 2» относится к зрителю не в пример гуманнее, до смертоубийства дело не доводит, а гэгов в нем ничуть не меньше, чем в первом фильме
«Горько 2» опасно балансирует на грани, отделяющей кино про обычных людей от фильмов о бандитах из лихих 90-х.
Все самое манящее предлагается «темной стороной» — от нежданного отцовства и возвращения первой любви до дарственной на тот самый домик у моря, отобранный в начале второго фильма безжалостными рейдерами. А условные «хорошие» лишь плывут по воле волн и покорно тащат тяжелый гроб по каменистому пляжу, надеясь только на то, что все заботы исчезнут сами собой. Самое печальное, что так и происходит.
Первый «Горько» стал «национальными особенностями», объединив в одно время и в одном месте мировоззрение двух поколений и показав, что взгляды, назовем их так, традиционной и «креативной» части населения не столь и различны. Во втором фильме никакого противопоставления нет, а есть ударная доля фатализма и всего одни очень странные похороны — с перекочевавшим из первого фильма казачьим хором, специально возведенным для церемонии прощания вычурным постаментом, курганом над свежей могилой и залпом холостыми в воздух от отделения десантников. Всего этого для формирования «Особенностей национальных похорон» явно недостаточно.
