Цивилизация
«Обычный сын обычного столичного олигарха», как называет себя главный герой лет двадцати двух от роду, попадает в переделку — его папа сильно обобрал одновременно бюджет и воровской общак, так что теперь обоих ищут как бандюганы, так и правоохранители.
Папа не находит ничего лучше, как отправить сына прямо к корням — на Украину, в карпатское село Великие Вуйки, откуда олигарх родом.
Там проживает брат беглого богача Иван, прекративший общение с родственником еще в юности по какому-то незначительному поводу. Приезду «москаля», как называют здесь приезжего, не рад никто — ни таксисты, ни местные хлопцы, ни деревенский голова, ни дядя. Однако ряд комедийных ситуаций, в амплитуде от страшного до смешного, ставит обе стороны перед необходимостью как-то уживаться друг с другом.
Нет, это не зачин сюжета очередного изделия российской фабрики комедийно-патриотического кинотреша. Это краткое содержание первых двух серий телефильма «Последний москаль», стартовавшего на телеканале «1+1», принадлежащем Игорю Коломойскому.
Ввиду неблагозвучности названия часть российской аудитории ждала этой премьеры с тревогой и сдержанной яростью — и сейчас у этой части зрителей явно есть повод разжать кулаки.
Вместо проукраинской пропаганды аудитория двух братских стран получила восхитительное в своей наглости, сделанное недешево, но на коленке, полное недетской наивности — в общем, довольно добродушное сочинение на тему дружбы народов в отдельно взятом селе.
В самом сериале много спорят об этимологии и семантике вынесенного в название обидного прозвания. «У вас есть анекдоты не про москалей?» — спрашивает олигархов сын у селянина, подвозящего главного героя и коротающего за болтовней дорогу до Великих Вуек. «Москаль — это же тот, кто в Москве живет?» — неуверенно спрашивает у взрослых гуцульский хлопчик. Однако, несмотря на попытки рефлексии над национальными и речевыми клише, сериал ими же и полнится до краев, как крынка со сметаной.
Здесь все гуцулы всегда ходят в национальной одежде, залетный московский хипстер не снимает модного пиджака и футболки, при этом сыплет долларами и объясняет местной красавице, что такое фейсбук.
Более того, в своих попытках уйти от русофобии сериал местами дает крен на другой борт — осознанно или нет, авторы телефильма в некоторых сценах рисуют именно своих закарпатских соотечественников людьми жадными и недалекими. Как, например, в сцене вынужденного примирения дяди Ивана и племянника: в ответ на укоризненное московское «пацан сказал, пацан сделал» родственник продолжает улыбаться на публику, а сам тихонько цедит «гуцул сказал, а сделал как ему надо».
Кстати, почему-то никому из персонажей не приходит в голову, что «москалик», как ласково тут порой называют московского мажора, — точно такой же этнический украинец, как и его визави в вышитых рубашках.
Вообще, этот фильм можно смело рекомендовать в качестве пособия начинающим изучать украинский язык — он здесь четок, не содержит диалектизмов и понятен без перевода. А вот с точки зрения киномастерства телефильм не выдерживает никакой критики и никакого сравнения ни с российской, ни с украинской сериальной продукцией. В сопредельной стране есть свои вполне годные образцы жанра — например, «Нюхач» или «Дом с лилиями». «Последний москаль» проигрывает сравнение даже со своими земляками, трешовыми «Сватами»: кроме экранной пары героев Игоря Скрипко (племянник) и Юрия Горбунова (дядя), здесь все актеры переигрывают так, как будто за кадром их бьют.
Да и главным героям не всегда везет со сценами: им то приходится носиться друг за другом по селу под псевдогуцульскую умцу-умцу, то ломать откровенную комедию уровня поселкового драмкружка.
Словом, режиссер Семен Горов снимает весомо, грубо, зримо; российско-украинская дружба — материя ответственная, до нюансов ли тут.
Видимо, не до них — по первым сериям можно более или менее предугадать, что будет происходить в последующих: как будут влюбляться, ссориться, мириться герои, обмениваясь стереотипами друг о друге. Похоже, единственная интрига в этом сериале лежала за пределами съемочной площадки и заключалась в «саечке за испуг» —
никто, конечно, не ожидал, что сериал с издевательским названием окажется настолько безвредным. И бесполезным — в деле, к которому был призван.
За парадом пиджаков, вышиванок и клише за пределами кадра оказались и уникальная культура Закарпатья вместе с национальным характером и культурным наследием гуцулов, и неловкая попытка снова — хотя бы в дурацкой сказке — подружить два народа, спровоцированные на ненависть реальной историей.
