skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"picsrc": "Кадр из фильма \"Эми\", 2015. Фотография: Universal Music",
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_7748219_i_1"
}
Он искал спикеров, которые по понятным причинам не слишком хотели рассказывать о певице, старался их разговорить, найти правильные вопросы, ответы на которые сложатся в стройную историю.
С историей здесь были отдельные проблемы. Герой предыдущего фильма Кападиа Айртон Сенна был еще при жизни признан великим, гениальным гонщиком. Уайнхаус же появилась в смутные и бедные на безусловный талант нулевые. Разумеется, обладательница без скидок уникального голоса моментально была вознесена на поп-олимп, но параллельно там же оказалась, например, Адель и еще некоторое количество ныне живых артистов.
В связи с этим все вопросы связанные с тонкими материями вроде масштаба таланта, «Эми» оставляет где-то в стороне, сосредотачиваясь на исследовании обстоятельств, которые привели героиню к трагедии.
Первый — самый непримиримый критик «Эми» Митч Уайнхаус — отец певицы, бросивший семью в детстве и вернувшийся к дочери, когда ту настигла слава.
Митч уже успел написать собственную книгу «Эми, моя дочь» и снять по ней одноименный фильм (кадры из него есть в картине Кападиа). За последние четыре года он охотно вжился в образ любящего папаши непутевой звезды, но на деле именно он в критические моменты отговаривал Уайнхаус сбавить обороты и отправиться на лечение. Один из самых душераздирающих моментов в «Эми» — отказ Митча отправить Эми в реабилитационный центр для лечения алкоголизма и булимии, которой певица страдала с раннего детства. Именно на этом эпизоде Кападиа акцентирует внимание, устами сразу нескольких героев называет его точкой невозврата.
Второй обвиняемый — самый очевидный --это муж Эми Блейк Филдер-Сивил, подсадивший ее на наркотики и сам по себе ставший главной и самой болезненной зависимостью певицы. Впрочем, Блейк из тех персонажей, на которых, что называется, клеймо негде ставить — разве что после фильма он поостережется клясться мертвой супруге в вечной любви, все равно никто не поверит.
«Я чувствовал, что она стала жертвой обстоятельств», — говорит охранник Эми, и эта фраза вполне могла бы стать слоганом картины.
Причем важно, что режиссер отнюдь не выставляет Уайнхаус невинной жертвой — она была, что называется, непростым и, вероятно, не всегда приятным человеком. Другое дело, что, взлетев быстро и высоко, она очень быстро ушла в настолько крутое пике, что свойства характера вообще перестали играть какое-либо значение. Неслучайно во второй половине картины Уайнхаус присутствует скорее номинально — смотрит мимо камеры, говорит невпопад, плачет за сценой после провала на фестивале в Белграде.
Единственным личным пространством для Эми остается музыка, но и ей она почти лишена возможности заниматься — мешает турбулентность, которая несла ее к неизбежному финалу. В том, как точно и беспощадно фиксирует все эти процессы Кападиа, пожалуй, и есть его главная ценность для тех, кто никогда не питал сердечной привязанности к песне «Rehab». Потому что если режиссер и говорит о чем-то напрямую, так это о том, что такого финала не заслуживает никто.
