Цивилизация
В залах Третьяковской галереи на Крымском Валу показывают две картины Василия Кандинского — «Композиция №6» и «Композиция №7». Вторая картина постоянно экспонируется в Третьяковке, первую — привезли из Эрмитажа. Таким выставочным проектом музей отмечает 150-летие Кандинского.
Во искупление заведомой скромности экспозиционного замысла кураторы выставки обещали публике сильные переживания. Два представленных полотна они настойчиво называли «вершинами» творчества художника, триумфом его эстетики, встречу их в едином пространстве — событием, которого ждали 27 лет (именно столько прошло после единственной большой ретроспективы Кандинского в ГТГ). Зрителям кураторы сулили ни больше ни меньше как «эмоциональный шок».
Несомненно, для столь торжественных речей основания есть, вещи, составившие эту выставку, — значительные. «Композиции», которых сохранилось семь (с IV по X), — это своеобразные живописные манифесты Кандинского, он возвращался к ним во время разных творческих периодов. Самая давняя из сохранившихся «Композиций» датирована 1911 годом, позднейшая — 1939-м. Те, что сегодня сошлись в Третьяковке, считаются наиболее выразительными и важными для художественной системы Кандинского. Они пришлись на переломный момент его художественной биографии — он недавно расстался с объединением русских модернистов «Бубновый валет», почти разочаровался в созданном им самим художественном коллективе «Синий всадник» и решительно, на много лет, перешел к абстрактной живописи.
Интерпретаций абстрактных картин Кандинского существует великое множество. Рассуждать об их форме и содержании, о правильном восприятии и способе познания очень любил сам художник. В своих пояснениях для публики он как-то одновременно предостерегал от рационального подхода к этой живописи и от безусловно чувственного ее восприятия. Сюжет картины («Композиции №VI») он описывал так:
«Подобное отсутствие плоскости и неопределенность расстояний можно наблюдать, например, в русской паровой бане. Человек, стоящий посреди пара, находится не близко и не далеко, он где-то».
«Композицию №7» автор прокомментировать не собрался, но критики сумели самостоятельно разглядеть там темы Судного дня, Всемирного потопа, Райского сада и воскрешения из мертвых. И это все неоспоримо: абстракция — явление неисчерпаемое, в ней можно найти отклик на любые запросы.
В подтверждение тому ГТГ издала отличный каталог выставки. Там содержатся подробные эссе Д. Озеркова и Л. Бобровской, летопись жизни и творчества Кандинского, выдержки из его теоретических работ.
О выставке хочется заметить еще вот что. Третьяковская галерея в последнее время увлечена экспозиционными инновациями. По соседству с Кандинским развернута масштабная выставка советского художника Гелия Коржева, оборудованная замысловатыми деревянными конструкциями архитекторов Евгения и Кирилла Ассов. Конструкции занимают в пространстве столь значительное место, что начинают впрямую конкурировать с живописью, ради которой, как можно подозревать, выставка и устроена. С Кандинским происходит что-то подобное. Замечательные архитекторы Агния Стерлигова и Сергей Чобан построили в зале выгородку из двух цилиндров. В первый поместили компьютерные мониторы, на которых показывают вещи Кандинского, предшествующие двум «Композициям» 1913 года, во второй — собственно два живописных полотна. Для больших холстов в рамах пространство явно тесновато, освещение небезупречно, условий для медитаций, которые обещали кураторы, — никаких. Темно и тесно.
