Рецензия на «Атлантику» — сенегальскую драму, взявшую Гран-при в Каннах

О сенегальском кинематографе мы знаем настолько мало, что прямо сейчас гугловский текст-редактор предлагает заменить это прилагательное на «монгольский». При этом у него даже периодизация есть: точкой отсчета выступает 1955 год, 70-е считаются «золотым веком», с 80-х индустрия претерпевает некоторый спад. Имеются и свои классики, главный их которых — Усман Сембен, «отец африканского кино». Примерно равным по важности считается Джибрил Диоп-Мамбети, чей дебютный полный метр «Туки-Буки» (или «Путешествие гиены») в 1973 году показывали в Каннах и на ММКФ, — на обоих фестивалях он получил призы от критиков.

В самом же Сенегале картина с треском провалилась и через четыре дня была снята с проката, а Диоп-Мамбети после этого ничего не снимал почти 20 лет. Фильм снова оказался на слуху после того, как в 2008 году его отреставрировали в рамках проекта Мартина Скорсезе World Cinema Project. Теперь, спустя неполных полвека, лентой Диоп-Мамбети вдохновляются, например, Бейонсе и Джей-Зи. Африканское искусство за пределами Черного континента традиционно воспринимают как экзотическую диковинку. Это всегда беспокоило ее носителей: собственно, в конце «Туки-Буки» два надменных француза по итогам поездки в Дакар называют всю эту культуру выдумкой алчных журналистов.

В 2019-м история как будто повторяется: в основной конкурс Канн попадает дебют племянницы Диоп-Мамбети — Мати Диоп. Она становится первой темнокожей женщиной, претендующей на «Золотую пальмовую ветвь». Критики приходят от «Атлантики» в восторг, жюри смотра вручает ей второй по важности приз — Гран-при, Сенегал отправляет ленту на «Оскар», для дистрибуции в большинстве стран ее покупает Netflix. Российскому зрителю каким-то чудом везет: у нас фильм получил театральный прокат, его можно (и нужно!) посмотреть на большом экране.

Это завораживающе красивое и атмосферное кино, которое изящно жонглирует жанрами. Первые несколько минут — социальная драма: строителям дакаровского небоскреба, который одиноким маяком возвышается на побережье океана, не выплачивают зарплату. Щелк — и герои, 17-летняя Ада (Маме Бинета Сане) и прораб Сулейман (Ибраима Траоре), попадают в мелодраму. Через десять дней она должна выйти за богача Омара (Бабакар Силла), которого не любит, а пока украдкой бегает на свидания. Затем Сулейман с друзьями — в надежде улучшить свое благосостояние — отплывает на лодке в Испанию (судя по всему, на Канарские острова), но все они погибают в шторме. Свадьбу безутешной Ады омрачает таинственный пожар; вскоре становится понятно, что это дело рук призраков утонувших друзей. За расследование берется упрямый следователь Исса (Амаду Мбоу) — а в текст фильма тем временем вплетаются мистика и неонуарный детектив.

«Атлантика» — продукт одновременно внутренний и универсальный. Диоп цитирует культовую ленту своего дяди и расширяет собственную дебютную короткометражку «Атлантики» (или «Атлантические»). Сверхъестественное вплетается в реальность по-африкански естественно и органично; схожий плавный переход от реализма к сюрреализму присущ, например, литературе японца Харуки Мураками. С наступлением ночи Дакар становится обиталищем духов, а фильм насыщается сине-зелеными красками — и дарит безупречно красивые кадры. Небоскреб-маяк из символа надежды превращается в символ обманутых ожиданий: на протяжении многих лет сенегальцы пересекают океан в поисках заработка — на откровенно неприспособленных для этого судах.

Страна до сих пор не может оправиться от колониального прошлого: герои говорят на языке волоф, но в их речи то и дело проскакивают галлицизмы (сам французский в Сенегале носит статус официального, но понимает его довольно небольшой процент населения). Поддерживает жизнь в национальном кинематографе тоже во многом Франция — «Атлантика» делалась преимущественно на заморские евро. Предыдущей громкой фестивальной историей с африканскими корнями было «Убежище» Усмана Сембена — фильм, посвященный проблеме женского обрезания, которое до сих пор практикуется в некоторых регионах. Лента снималась коллективными усилиями Сенегала, Буркина-Фасо, Марокко, Туниса и Камеруна, но даже так понадобились вливания из Франции.

Помимо цитирования дядиных работ, на которые в значительной степени повлияла французская новая волна, Диоп как будто отсылает и к Андрею Тарковскому. В объектив камеры (опять же француженки) Клер Матон второй раз за год — после «Портрета девушки в огне» — попадают завораживающие водные массивы, которым нет конца и края. Здесь они сразу вызывают в памяти «Солярис» — это ощущение усиливается и синтезаторным маревом кувейтской артистки Фатимы Аль Кадири. Сам сюжет про девушку из мусульманского государства, которая под давлением общества и семьи оказывается в браке с нелюбимым мужчиной, будет понятен и жителям православной России.

Равно как и предобморочное состояние героев, которым в этой стране душно и жарко; как итог — пламя народного гнева буквально материализуется. Равно как унижение, с которым женщинам приходится сталкиваться почти ежедневно, — ведь их тела им фактически не принадлежат, а собственная воля вероломно украдена: и не важно, заставляют тебя делать тест на девственность — или в тебя вселяется дух погибшего близкого, что жаждет расплаты. Такие вещи при всем желании невозможно списать на национальный колорит; в конце концов, Атлантический океан — общий почти у полсотни стран.