Зловещие предзнаменования
Венчание омрачили два происшествия, которые напугали суеверного Пушкина. Во-первых, когда жених и невеста шли вокруг аналоя, оттуда упали крест и Евангелие. Во-вторых — у поэта потухла свеча. «Все это зловещие предзнаменования», — произнес он тогда по-французски. Это по свидетельству подруги Натальи Гончаровой Екатерины Долгоруковой. Другие же утверждали, что Пушкин сам задел за аналой, отчего и упал крест, а при обмене кольцами уронил одно из них.
Свадебное торжество проходило не в доме Гончаровых на Большой Никитской улице, а в квартире на Арбате, которую снял Пушкин, — в здании, принадлежавшем губернскому секретарю Хитрово. Поэт заранее отделал пятикомнатное жилище на втором этаже, чтобы поселиться там с молодой супругой. Свадебным ужином распоряжался брат поэта Лев Сергеевич, а гостями торжества стали родители Натальи Николаевны, ее брат и сестры, друзья Пушкина Петр Вяземский с сыном Павлушей и Павел Нащокин.
«Хотел ехать за границу»
Пушкину было 29 лет, когда он впервые встретил Наталью Гончарову в Москве на балу танцмейстера Йогеля — это случилось зимой, в самом конце 1828 года. «Ей только минуло 16 лет, когда они впервые встретились на балу в Москве. В белом воздушном платье с золотым обручем на голове, она в этот знаменательный вечер поражала всех своей классической, царственной красотой. Александр Сергеевич не мог оторвать от нее глаз, испытав на себе натиск чувства, окрещенного французами coup de foudre», — писала о первой встрече уже знаменитого поэта и его будущей жены Александра Арапова, дочь Натальи Гончаровой от второго брака. О браке своей матери с Пушкиным она знала по чужим рассказам и воспоминаниям самой Натальи Николаевны. Если поэт испытал «coup de foudre» — любовь с первого взгляда, — то юная Гончарова была, скорее, смущена. А Пушкин сочинил такие строки: «Я влюблен, я очарован // Я совсем огончарован».
Впервые он посватался к Наталье Николаевне уже в апреле 1829-го, попросив руки дочери у ее матери Натальи Ивановны: к тому моменту поэт уже стал частым гостем в доме Гончаровых. Сватался он, правда, не сам, а при помощи графа Федора Толстого, авантюриста и путешественника. Последовал отказ, дававший, впрочем, надежду. «На коленях, проливая слезы благодарности, должен был бы я писать вам теперь, после того как граф Толстой передал мне ваш ответ: этот ответ не отказ, вы позволяете мне надеяться», — написал Пушкин Наталье Ивановне и уехал на русско-турецкую войну на Кавказ, в армию генерала Паскевича. В пути он встретит процессию, везущую тело Грибоедова из Персии в Тифлис, а в конце концов вступит в Эрзурум вместе с русскими войсками после капитуляции войск турецких.
Причиной для отказа Наталья Ивановна Гончарова назвала молодость дочери. Но на самом деле их было гораздо больше. Пушкин уже являлся знаменитым поэтом — и с определенной репутацией. Мать Натальи Николаевны была женщиной религиозной, так что с сомнением относилась и к ветрености Пушкина, и к его взглядам на монархию и религию. «Не молодость Натали Гончаровой была основной причиной отказа матери, ее страшили грехи молодости известного поэта, которые — не мудрено — издавна став настоящей притчей во языцех для публики, создали Пушкину репутацию плохого христианина и неблагонадежного человека во мнении высшей власти», — говорит писательница Наталья Горбачева в своей книге «Гончаров и Пушкин».
В начале 1830 года Пушкин через графа Бенкендорфа — главного начальника III отделения императорской канцелярии — просил у Николая I разрешения отправиться за границу. «Покамест я еще не женат и не зачислен на службу, я бы хотел совершить путешествие во Францию или Италию. В случае же, если оно не будет мне разрешено, я бы просил соизволения посетить Китай с отправляющимся туда посольством», — писал он графу. Но в поездке ему было отказано. Позже, уже в 1836-м, Карл Брюллов спросит у Пушкина, уже отца троих детей: «На кой черт ты женился?» И тот, по воспоминаниям художника, ответит: «Я хотел ехать за границу — меня не пустили, я попал в такое положение, что не знал, что мне делать, — и женился».
Долгая помолвка
В 1830 году Наталья Ивановна все-таки ответила согласием на сватовство Пушкина к ее дочери. Но подготовка к свадьбе затянулась, а об отношениях поэта и его невесты можно судить по письмам, которые он ей писал.
Иногда казалось, что помолвка вот-вот будет расторгнута. Уезжая по делам в Болдино — там Пушкин должен был вступить во владение деревней, подаренной отцом к свадьбе, — поэт был полон тревоги из-за сцены с будущей тещей.
«Я уезжаю в Нижний, не зная, что меня ждет в будущем. Если ваша матушка решила расторгнуть нашу помолвку, а вы решили повиноваться ей, — я подпишусь под всеми предлогами, какие ей угодно будет выставить, даже если они будут так же основательны, как сцена, устроенная ею мне вчера, и как оскорбления, которыми ей угодно меня осыпать», — писал он Гончаровой в конце августа 1830 года. И уже в сентябре был успокоен: «Моя дорогая, моя милая Наталья Николаевна, я у ваших ног, чтобы поблагодарить вас и просить прощения за причиненное вам беспокойство. Ваше письмо прелестно, оно вполне меня успокоило», — говорилось в следующем послании.
В Болдино его на три месяца задержал карантин из-за холеры, и хотя поэт писал невесте, как рвется к ней в Москву, именно Болдинская осень стала самым плодотворным периодом творчества Пушкина, когда был закончен роман «Евгений Онегин», были написаны «Повести Белкина», «Маленькие трагедии» и другие произведения.
Наконец, в декабре 1830 года Пушкин вернулся в Москву — и через несколько месяцев женился. «Я женат — и счастлив; одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился», — написал Пушкин своему другу Плетневу.
«Не путем искокетничалась»
После свадьбы Пушкин и его молодая жена совсем недолго прожили в квартире на Арбате. Уже в мае 1831 года они уехали в Санкт-Петербург, подальше от тещи, которая вмешивалась в супружескую жизнь.
О быте Пушкиных после свадьбы судят обычно тоже по письмам поэта к жене. По оценкам исследователей, Наталье Николаевне он писал больше всех: ближайший друг классика Петр Вяземский за 20 лет знакомства получил от него 72 письма, жена за 17 месяцев, проведенных в разлуке, — 78. Любопытно, что после того, как Наталья Гончарова стала Пушкиной, муж начал писать ей по-русски, а тон его корреспонденции стал дружеским и немного покровительственным. По крайней мере, в первые два года совместной жизни поэт регулярно предостерегает юную «женку» — первую красавицу — от излишнего кокетства и посещения балов, переживая за ее репутацию. «Ты кажется не путем искокетничалась. Смотри: не даром кокетство не в моде и почитается признаком дурного тона. <…> Ты радуешься, что за тобою, как за сучкой, бегают кобели, подняв хвост трубочкой и понюхивая тебе задницу; есть чему радоваться!» — вот, наверное, самая известная цитата из наставлений Пушкина жене из письма от 30 октября 1833 года.
Предостережения Пушкина жене — а они были впервые опубликованы в 1878 году писателем Иваном Тургеневым — создали у его читателей впечатление, будто Наталья Гончарова была женщиной легкомысленной и действительно помешанной на балах и светских развлечениях, пока муж собирал материалы для книги. Историк литературы Павел Щеголев в своей работе «Дуэль и смерть Пушкина», вышедшей в 1916 году, писал: «Если из писем Пушкина к жене устранить сообщения фактического, бытового характера, затем многочисленные фразы, выражающие его нежную заботливость о здоровье и материальном положении жены и семьи, и по содержанию остающегося материала попытаться осветить духовную жизнь Н. Н. Пушкиной, то придется свести эту жизнь к весьма узким границам, к области любовного чувства на низшей стадии развития, к переживаниям, вызванным проявлениями обожания ее красоты со стороны ее бесчисленных светских почитателей». Щеголев утверждал, что Наталья Николаевна буквально дышала «атмосферой пошлого ухаживания», кокетничала, делилась с Пушкиным своими успехами и ревновала мужа.
Такое отношение к Наталье Гончаровой дало повод ее дочери от второго брака Александре Петровне Араповой написать книгу «Наталья Николаевна Пушкина-Ланская. Из семейной хроники жены А. С. Пушкина» с целью обелить имя матери. Не разделяла взгляды Щеголева и пушкинистка Янина Левкович. Она была убеждена, что поэт предостерегал жену от кокетства из опасений за ее репутацию.
Сам же Пушкин, к слову, старался не вызывать у жены ревности — и о женщинах, с которыми ему доводилось встречаться в поездках, всегда отзывался иронически.
Если что и омрачало семейную жизнь Пушкиных, то это денежные проблемы. Тема отсутствия денег и долгов проходит не только через письма поэта. Однажды Наталья Николаевна попросила 500 рублей у своего брата Дмитрия Гончарова, поскольку муж был в отъезде, а она — «без копейки в кармане».
«Она, бедная, безвинно терпит»
В ноябре 1836-го Пушкин и его друзья получили анонимные сообщения, в которых поэту присвоили «патент на звание рогоносца». Авторы, навсегда оставшиеся неизвестными, намекали, что к Наталье Николаевне проявляли интерес российский император и французский кавалергард Жорж Дантес. Александр Сергеевич в ответ отправил письмо барону Луи Геккерну, голландскому посланнику и приемному отцу Дантеса, в котором вызывал французского офицера на дуэль.
Тогда поединок не состоялся — Пушкин отозвал свой вызов благодаря аудиенции у Николая I и хлопотам Василия Жуковского. Дантес даже женился на сестре Натальи Николаевны Екатерине Гончаровой 10 января 1837 года. Однако конфликт не был исчерпан. Пушкины не принимали молодоженов, в то же время им приходилось видеться с ними в свете. И 23 января 1837 года на балу у Воронцовых-Дашковых Дантес повел себя по отношению к Наталье Николаевне вызывающе.
Пушкин этого не стерпел — 26 января он отправил Геккерну новое, и очень резкое письмо, в котором потребовал, чтобы Дантес прекратил преследовать его жену. «Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о любви вашего незаконнорожденного или так называемого сына; а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома, вы говорили, что он умирает от любви к ней; вы бормотали ей: верните мне моего сына», — писал поэт.
Луи Геккерн через секретаря французского посольства виконта Д'Аршиака письмом вызвал Пушкина на дуэль с Дантесом.
Поединок состоялся на следующий день — 27 января (8 февраля) 1837 года на Черной речке. Он окончился смертельным ранением великого русского поэта в живот. В течение 46 часов 15 минут он мучительно умирал на диване у себя дома на набережной Мойки, 12.
Уходя из жизни, Пушкин продолжал беспокоиться о чести жены. «Она, бедная, безвинно терпит и может еще потерпеть во мнении людском», — говорил он доктору Спасскому. «Когда поутру кончились его сильные страдания, он сказал Спасскому: «Жену! позовите жену!» Этой прощальной минуты я тебе не стану описывать. Потом потребовал детей; они спали; их привели и принесли к нему полусонных. Он на каждого оборачивал глаза молча; клал ему на голову руку; крестил и потом движением руки отсылал от себя», — вспоминал Василий Жуковский.
Наталья Николаевна Пушкина овдовела 29 января 1837 года в возрасте 24 лет матерью четверых детей, младшему из которых было восемь месяцев. Перед смертью Пушкин попросил ее: «Носи траур по мне два года, а потом выходи замуж, за человека порядочного».
Наталья Николаевна выйдет замуж только через семь лет. И действительно за человека порядочного — ее мужем стал генерал Петр Ланской. Во втором браке у вдовы Пушкина появились на свет три дочери.
