— Действие фильма разворачивается в селе Шойна, там же лента и снималась. Если честно, до просмотра я не мог представить, что люди в таких местах вообще живут, — оно поражает и в позитивном ключе, и в негативном. Какие у вас остались впечатления от посещения Шойны?
— Я ощутил это место как одно из самых напитанных энергией, как одно из самых мощных мест силы, где мне удалось побывать за жизнь. Из-за расположения, где оно находится, — это Крайний Север, — из-за полярного дня, маяка, пустыни, деревянных домов ты очень соединяешься с собой и природой. А природа там очень специфическая — тайга, пески, море, небо... И это все в Шойне так гармонично сосуществует, в том числе и с людьми. Поэтому иногда я туда возвращаюсь во снах.
— У вашего персонажа Павла, который родом из Шойны, очень непростая жизнь. Как, думается, и в целом у большинства людей из этого места — учитывая, опять же, особенности ландшафта и инфраструктуры. Когда вы оказались в Шойне, почувствовали местную, так скажем, тяжесть бытия?
— Я почувствовал тяжесть своего бытия. Потому что городской человек все-таки. Из бытовых трудностей, с которыми столкнулся, — песок, он везде. Ты буквально спишь в песке; перед тем, как зайти в помещение, нужно аккуратно мыть обувь в тазике, чтобы не тащить его в дом. Тебе там хочется постоянно мыться, но нет душа, только баня. А от бани я далек... Если и ходил туда раньше, то со своим крестным, папой, дедушкой — и они там что-то поддавали. Тут же пришел один и понял, что вообще не врубаюсь, честно говоря, как это все устроено. Тогда позвал Никиту Конкина, который играет в фильме моего брата, и он сразу такой: «Ой, я тебе сейчас все расскажу-покажу». Посидели с ним в бане, поболтали про наших героев.
Так что да, там есть какие-то бытовые трудности. Но на меня произвело впечатление то, как к этим трудностям относятся местные жители. Они так это все любят... Знают каждый дом, знают каждого человека в этом доме, знают каждое растение, которое есть у человека в этом доме. У всех огромное уважение, пиетет, потому что очень аскетичное пространство. И поэтому ты тоже проникаешься чувством благодарности за то, что есть вокруг. И в какой-то момент понимаешь, что этого более чем достаточно.
— Паша, ваш герой из «Космос засыпает», — человек, которого в России в силу внешности и манеры поведения некоторые назвали бы антимаскулинным. При этом на самом деле он проявляет себя как настоящий мужчина: берет ответственность за семью в тяжелой ситуации, действует смело в критических обстоятельствах. Мне кажется, таких персонажей до сих пор достаточно мало в нашем кино. Как вы думаете, почему?
— Честно говоря, я об этом никогда не думал. Потому что в любом персонаже ты находишь силу, слабость, страхи, мечты. А дальше выстраиваешь, как он с этим живет и борется, и эти субстанции становятся основой диалога, соединения с героем. Так что, мне кажется, недостатка нет — во всех персонажах есть и сила, и слабость, просто где-то это больше проявляется. Если есть человеческое, значит, есть с чем бороться, есть куда стремиться.
— По ходу карьеры вы играли разноплановых героев, но, думается, ваш основной образ — экстравертного тинейджера, как это было в «Сто лет тому вперед». В «Космосе» же у вас другое амплуа — закрытого в силу обстоятельств человека. Если сравнивать эти образы, кто вам — как актеру — интереснее и ближе?
— Возможно, это пафосно прозвучит, но мне интереснее думать про судьбы своих героев. У того же Коли Герасимова из «Сто лет тому вперед» она очень интересная — на его плечи выпало спасение мира. И у Паши тоже очень интересная, потому что... На его плечи выпало спасение мира. Просто личного — Шойны, семьи. В общем, нет такого, что хочется больше играть тот типаж или этот. Хочется искать и рассказывать интересные истории, которые резонируют с пространством, ровесниками, говорить на одном языке на волнующие темы. А уж какой герой это будет, закрытый или открытый, экстравертный или «дрими пикси», — не так важно.
— Случалось ли такое в вашей карьере, что персонаж, которого вы играли, как-то менял, хотя бы на время, ваше восприятие мира, поведение, хобби?
— Одна из самых удивительных вещей в профессии актера: все люди думают, что ты наполняешь героя, чтобы он ожил на экране, а на самом деле все наоборот. Если есть крутой персонаж, который тебя нашел, то это он тебя наполняет — своей философией, ритмом, интересами, мировоззрением. И это становится кирпичиком к тому, кто ты есть, частью тебя.
В процессе работы над «Космос засыпает» мне, например, приходилось учиться чертить — Антон (Мамыкин, режиссер проекта. — прим. «Газета») попросил об этом, чтобы в кадре все выглядело правдоподобно. А я ненавидел чертить, мне было очень тяжело — с математикой я еще как-то справлялся, с геометрией вообще никак. В общем, учился чертить: с линейкой, измерять все, градусы, тангенсы, циркули, радиусы. Было очень прикольно.
Хотя я, честно говоря, человек не очень усидчивый, очень быстро переключаюсь, мне тяжело держать внимание на одной вещи долгое время. А вот Паша — нет. Он очень вдумчивый, размеренный, да и в самой Шойне люди именно такие. И вот он, Паша, меня этим одарил.
— Учитывая ваши погружения в персонажей и их влияние, нет ли у вас опасений, что в какой-то момент Марк Эйдельштейн станет некой сборной личностью из них всех?
— Они влияют, да. Как и на людей, которые не являются актерами, влияют другие люди. Но для того и существуют дом, семья, друзья, близкие и детство. Потому что это у тебя никто не заберет, оно всегда будет основой тебя, не может исчезнуть. Ты можешь становиться только больше и больше, расширяться. Я в это верю.
— В конце прошлого года СМИ писали, что съемки сериала Amazon «Мистер и миссис Смит» с вашим участием отложили на неопределенный срок. Есть ли сейчас какие-то положительные новости относительно проекта?
— Он будет, не отменился. Больше ничего, наверное, не могу сказать.
— За кого вы болели на недавнем «Оскаре»?
— Спасибо за этот вопрос. Я болел за фильм «Хамнет», потому что был им восхищен. За то время, как его смотрел, четыре раза заплакал. Считаю, что это великое кино, а Хлоя Чжао — великий режиссер. Мы с ней виделись однажды — сидели рядом за столом. От нее идет такая по-восточному теплая энергия, она очень всматривающийся человек. И я сейчас понял, что очень бы хотел показать ей Шойну. Мне кажется, ее это место очень бы вдохновило.
— А что касается актерских выступлений?
— Пол Мескал в фильме «Хамнет», я считаю, за первые 15 минут делает то, что некоторым актерам не удается сделать за всю карьеру. На мой взгляд, это самый крутой перформанс [этого года]. Иногда так бывает, что в тебя все попадает — цвета, образный ряд, музыка, жесты. Для меня это именно такой случай.
— Вы как-то признавались, что вас очень поразила поездка в Японию — и что в целом любите японскую культуру. А еще называли в числе любимых авторов Кобо Абэ, Харуки Мураками, Юкио Мисиму. Аниме — тоже большая часть уже не просто японской, но мировой культуры. У вас есть любимые аниме?
— Да, конечно, я сейчас с братом смотрю третий сезон «Магической битвы». Вообще это именно он открыл мне мир аниме — я какое-то время жил в неведении, был в этом плане ограничен. Потому что когда учился [в школе], аниме не было таким популярным, являлось скорее субкультурной вещью. Сейчас это изменилось.
Но брат мне все рассказал, мы начали смотреть «Атаку титанов». Он очень многое смотрел до — и со мной теперь пересматривает. Самое крутое, что после каждой серии там есть что обсуждать — начиная от визуальных образов и монтажа, заканчивая сюжетом.
Кстати, когда мы жили и работали в Шойне с Никитой Конкиным и Софьей Воронцовой, как раз выходил новый сезон «Клинка, рассекающего демонов», — и я их подсадил, мы смотрели вместе. Как и мой брат, пересматривал с ними с самого начала, мы обсуждали. Представьте: сидели в деревянном домике, полярный день, закрытые шторы, ели курабье, пили чай и смотрели этот шедевр.
— Можете назвать свой топ-3 любимых тайтлов?
— «Магическая битва», «Атака титанов», да очень много. Вообще ты смотришь каждое аниме и думаешь, что круче быть не может. А потом выходит новый сезон чего-то. Они умеют восхищать.
— У вас очень теплые, близкие отношения с бабушкой, она, как вы рассказывали, сильно повлияла на вашу карьеру. Какая из сыгранных вами ролей у нее самая любимая? И какую свою работу вы бы не хотели ей показывать?
— Я бы хотел, чтобы она видела все, в чем я принимаю участие, и давала свой честный комментарий. Потому что очень ценю ее мнение, доверяю ее внутреннему чувству. А самая ее любимая роль — неожиданно для меня — это Дэн в фильме Кирилла Султанова «Наступит лето». Как сейчас помню, она мне тогда позвонила и сказала: «Марк, ну это великолепная работа, просто великолепная роль. Поздравляю тебя, ты в вечности». И меня это так поразило... Потому что это жанровое, черно-белое кино, я там играю отрицательного персонажа, плохого человека, травмированного. Может быть, ей понравилось, потому что оно черно-белое, не знаю...
Еще планирую сходить с бабушкой на фильм «Картины дружеских связей» — думаю, ей понравится.
— У нас в стране привыкли ругать отечественное кино, сравнивая его с Голливудом. Понятно, что в чем-то отставание есть, но хочется спросить об обратном: на ваш взгляд, чем российское кино позитивно отличается от зарубежного?
— Я считаю, что в Шойне очень много души, которой это место готово делиться. И, мне кажется, у какой-то части наших фильмов есть специальные сенсоры, способные улавливать вибрации подобной души, а значит, мы пытаемся на этом уровне разговаривать с людьми. Такое есть в традиции российского кинематографа, а пошло это из литературы, изобразительного искусства. Думаю, что в этом и есть наша ценность.
