— Вы много лет занимаетесь благотворительностью. Как вы к этому пришли?
— Это случилось довольно давно, в начале нулевых. Я тогда познакомился с ребятами с ДЦП, с Максом и с Викой — они просто подошли ко мне у театра, где я играл спектакль, и пригласили в гости. Я пошел, честно говоря, из любопытства. В тот день у меня, вообще говоря, было назначено свидание с моей будущей женой Ирой... Она тогда работала моделью, прилетела из Италии, чтобы продлить паспорт. Денег у меня не было, и я предложил ей: «Слушай, а поехали в гости». И мы поехали. Это был декабрь, мы сидели, пили чай, ели торт, шутили… А когда вышли от них, Ира заплакала. И в итоге она не вернулась в Италию, а стала моей женой. А уже позже, в 2011 году, я стал учредителем фонда «Шаг вместе». Мы помогаем детям с ДЦП: закупаем оборудование, оплачиваем лечение, поддерживаем семьи, проводим благотворительные мероприятия, чтобы привлекать внимание к теме.
— Как вам кажется, вы действительно влияете на ситуацию?
— Да. И в первый раз я это почувствовал в 2011 году, когда выступал на встрече с «Единой Россией» перед Дмитрием Анатольевичем Медведевым, который в то время был президентом. Мне предложили выбрать тему — театр или кино, — рассказать о проблемах и, возможно, получить какие-то возможности для реализации идей. Но мне показалось, что говорить о кино и театре слишком очевидно. И я решил говорить про ДЦП. У нас уже был фонд, мы уже построили первую больницу, оплачивали лечение детей. Я, честно говоря, «рэкетировал» своих друзей-бизнесменов, они скидывались, и мы оплачивали работу врачей. Причем люди там были такие, фамилии которых вас бы сильно удивили. Я тщательно готовился к выступлению, каждое утро переписывал речь, чтобы не читать по бумажке, а говорить. И параллельно ездил на гастроли, в каждом городе заходил в больницы, в отделения детской неврологии, разговаривал с врачами, с родителями. У меня собралось очень много живой, неофициальной информации.
Потом я пошел в московскую 18-ю больницу — это была главная больница по ДЦП — и тоже узнал много нового. В день выступления переписал свою речь, убрал из нее фразу «В моей семье и в ближайшем окружении нет людей с ДЦП». В итоге вместо пяти минут говорил 25. А еще подарил президенту картину, которую написал мой подопечный, парень с ДЦП по имени Даня. Он рисовал пальцами, у него были настолько осмысленные работы, что мы даже продавали их на аукционах. После моего выступления Медведев спросил: «У тебя кто-то есть больной?» Я сказал: «Нет». Он говорит: «Какой ты хитрый». И тогда я сказал: «Я хочу вас пригласить в гости». Он спросил: «Куда?» Я говорю: «В 18-ю больницу».
— И он согласился?
— Да. Хотя у него были другие планы, в Москве как раз открывался новый реабилитационный центр. Но он сказал: «Поехали». И через неделю приехал.
Встретился с врачами, с родителями, все услышал и спросил: «Чего хотите?» Мы попросили локомат — это такой аппарат для реабилитации, очень дорогой, тогда стоил около миллиона долларов. Ребенка туда фиксируют, и он учится ходить с помощью системы. Я еще сказал Медведеву, что такой аппарат уже есть в Санкт-Петербурге — его купил Владимир Владимирович Путин, — а в Москве нет. И он его купил. И этот аппарат до сих пор работает.
— Чем платформа ТОЛК отличается от всего того, что вы делали раньше?
— Для меня это более серьезная история, потому что здесь есть системный подход. В фондах у меня все проще — адресная помощь, мероприятия, журнал. А у ТОЛКа очень интересный, честный механизм. Когда впервые о нем услышал, даже расстроился, что это все придумал не я — настолько идея лежала рядом. Здесь важно, что человек не просто жертвует деньги, а вовлекается в процесс. У него есть возможность выбрать фонд, прочитать историю, зацепиться за нее. Ведь человек как устроен? Ему всегда нужно подключиться эмоционально. Мы все сталкиваемся с этим — видим в интернете фотографию ребенка, начинаем читать, но что-то останавливает. Нужно внимание, нужен контакт. И здесь он появляется.
— В чем главный принцип работы этой платформы?
— Здесь соединяются сразу несколько мотиваций — ты и помогаешь, и одновременно получаешь что-то для себя. И для современного человека это честная и рабочая схема, взаимовыгодная история. Потому что есть люди, которые помогают тихо, — я знаю многих артистов, которые вообще не рассказывают о своей благотворительности. У них свой путь, и я это уважаю. А я другой человек — люблю делиться, рассказывать. И поэтому для меня эта модель оказалась очень близкой.
— Как это все будет работать?
— Все довольно просто. На платформе можно будет приобрести встречу с известным человеком — артистом, предпринимателем, спортсменом. А деньги, которые меценат заплатит за эту встречу, пойдут на благотворительность. Мы стартуем 6 апреля в 12:00. Дальше каждую неделю будут появляться новые лоты: встречи, экскурсии, тренировки. Аукцион длится неделю. Побеждает и идет на встречу со «звездой» тот, кто сделал максимальную ставку.
— Вы сами готовы стать таким «лотом»?
— Конечно. Я и раньше это делал. Приглашал людей в театр, мы общались, фотографировались. И мои друзья тоже активно откликаются на подобные истории. Все, с кем я работаю в театре и в кино, приходят, участвуют. Это и Ира Апексимова, и Гриша Сиятвинда, и Петр Красилов, и многие другие. Мы вместе делали, например, фотопроекты с детьми с синдромом Дауна. И заметили удивительную вещь: если удачно сделать фотографию, болезнь как будто отступает. На снимке остается просто человек. А для детей это огромное счастье — встретиться с любимым артистом, поработать вместе.
— А если представить, что вы сами выбираете «лот», встречу с известным человеком… С кем вам было бы интересно поговорить и сколько вы готовы были бы за это заплатить?
— Я, честно говоря, об этом не думал. У меня вообще жизнь нестабильная — нет такого бизнеса, как у предпринимателей. Мой главный ресурс — это здоровье и возможность работать в театре. Есть люди, с которыми мне было бы интересно поговорить, но они сейчас не в России, поэтому не буду называть их имена. А вот с кем бы точно пообщался, так это с нашими паралимпийцами. Это невероятные люди.
— В числе ваших новых работ — сериал «Встать на ноги», который поднимает тему преодоления и внутренней силы. Пересекаются ли для вас эта история с вашей благотворительной деятельностью?
— Прямой связи я пока не вижу. Разве что могу организовать в рамках ТОЛКа встречи с Милой Ершовой, с Ольгой Лерман. В конце концов, я в этом проекте для того, чтобы выходить на артистов и организовывать такие встречи.
— Как вы попали в каст этого проекта?
— Меня очень тронул сценарий. Это гениальная работа Саши Носкова. Я знал его как комедиографа, как автора «Волшебных участков». Но вообще, я считал себя слишком древним для роли Старого. А потом приехал на кастинг, и всех убедило мое исполнение.
— В сериале задействовано много непрофессиональных актеров, как вы с ними сработались?
— В сериале снялись стендапер Евгений Городницкий, который не видит правым глазом, и комик Никита Никитин, у которого нет правой руки. И, конечно, наш Антонио — парень с синдромом Дауна. После кастинга один из продюсеров хотел взять другого паренька на роль Санечка. А мы с режиссером, с Пашей Тимофеевым, просто влюбились в Антона Санкевича. Помню, как он пришел, начал говорить текст. А у него есть такая особенность — когда он волнуется, возникают проблемы с речью. Нам говорили: «Как вы будете с этим работать?» Мы отвечали: «Будем снимать спокойно. Если что, поправим на озвучании».
— Можно сказать, что за прекрасного Санечка мы должны благодарить Гошу Куценко?
— Мы все его обожали. А был еще момент, когда он сильно разволновался и начал путать слова… А потом подошел ко мне, обнял и сказал: «Ты мой любимый артист, «Скорая помощь» — мой любимый сериал». И все. Он меня купил. И в кадре это тоже было видно. Во время съемок он иногда от волнения подходил и обнимал меня. А нам — актерам и режиссеру — было запрещено проявлять жалость. Поэтому мой персонаж просто отворачивался и ждал. Ведь Старый — человек сдержанный. Он, безусловно, любил этого парня, впрягался за него. Но для него даже положить руку на плечо — это уже слишком. Скуп на эмоции. Понимаете, есть определенные законы в местах не столь отдаленных. Там не принято проявлять слабость. Это считается нарушением каких-то внутренних правил. Потому что у людей такие судьбы, что если они начнут плакать, уже не остановятся.
— Вы довольны своей работой в этом проекте?
— Еще на этапе прочтения сценария я был уверен, что это победа. Когда мы поехали на «Новые сезоны» в Сочи и смотрели первые две серии, уже понимали: у нас есть козыри. Сериал развивается, он приключенческий, и мы очень старались, чтобы он не выдохся в начале. Вот выходит заключенный, встречает дочку в коляске, и у зрителя возникает вопрос: «А что дальше?» А дальше мы рассказываем длинную интересную историю, которую, во многом, придумывали вместе. В каком-то смысле мы все были соавторами Саши Носкова. Но при всем этом для меня роль Старого стала одной из самых сложных в карьере.
— Почему?
— Потому что там нечего играть. Ты играешь жесткого, закрытого человека, и вся история про то, как он постепенно начинает «вставать на ноги», в том числе эмоционально. Только ближе к финалу у меня появилось пространство для игры. У всех были характерные роли, яркие, иногда комедийные. У всех образы, все на высоте, а у меня — минимализм. У меня на переднем плане проходил Антон с кружкой, и все смотрели на него.
— Вам было некомфортно из-за этого?
— Конечно. Я даже жаловался. У меня почти не было дубля, после которого режиссер вышел бы и сказал: «Гоша, класс». Он все время проходил мимо. Я спрашивал: «Ну как?» Он отвечал: «Сейчас, сейчас покрутим». Я все время чувствовал себя слабым звеном.
— Но в итоге вы получили приз за лучшую мужскую роль.
— Да. Но это не только моя заслуга. Меня сыграло окружение, ансамбль. По-хорошему, это приз ансамблю.
— Вы пересматриваете проекты, в которых снимаетесь?
— Нет, не пересматриваю. Если только вспоминаю, могу включить, посмотреть. Я, например, еще не все серии «Встать на ноги» видел, могу сейчас что-то досмотреть.
У меня был опыт, когда возвращался к работам спустя лет пять. И это совсем другой просмотр — ты уже смотришь независимо. А сейчас я пока зависим. Поэтому не могу оценить ни тонкости, ни какую-то суперхудожественность. Я все еще отталкиваюсь от сценария. Но тема там, да, поднята, и она трогательная.
— Какие фильмы и сериалы сегодня нужны нашему кинематографу?
— Сейчас выходит очень много сериалов, но «Встать на ноги» запомнят. Это история, которую нужно было рассказать. Есть и другие проекты, которые я люблю, но этот сериал для меня сейчас стал лидером. И он у меня в сердце.
— Какие из своих киноработ вы можете назвать любимыми?
— Люблю сериал «Чужие деньги». Я там сыграл настолько отвратительного персонажа…. Кстати, ради этой роли поправился на 12 килограммов! Обожаю этот проект, но продолжения у него не будет. Еще люблю «Без правил». В «Чужих деньгах» я уничтожал Макса Матвеева, а в «Без правил» — Лизу Боярскую. Просто уничтожил целое семейство (смеется). Ну а сейчас — «Встать на ноги», конечно.
— Сегодня многие ваши коллеги по цеху сетуют, что современному отечественному кино не хватает «того самого советского тепла». Согласны с этим?
— Ну почему же… Я могу назвать много фильмов, которые очень «теплые». Мы с моим партнером по ТОЛКу Андреем Новиковым и режиссером Виктором Шамировым работаем уже 15 лет, за это время мы сняли фильмы «Дикари», «Игра в правду», «Упражнения в прекрасном», «Со мной вот что происходит»… И эти картины — они, как мне кажется, и есть ответ на ваш вопрос. Они как раз про то самое тепло. Сейчас мы с Виктором Шамировым выпустили новую пьесу. Причем сами ее написали. И после нашего интервью я как раз поеду к нему на репетицию.
— Над чем еще вы сейчас работаете?
— Я стараюсь все больше уходить в продюсирование, в написание сценариев. Сейчас работаю над еще одним очень душевным сериалом. Не могу пока публично о нем говорить, но вам, ладно, скажу: мы пишем проект про Микаэла Таривердиева. И это будет прям его музыка, его дух! Это была моя мечта! С супругой его, Верой Таривердиевой, мы на связи. Сейчас читаем книги, пишем этот сериал. Правда, пока у нас нет партнеров, но работа уже идет.
— У вас очень много проектов — кино, театр, благотворительность. При такой насыщенной жизни — что лично вам помогает «вставать на ноги» в сложные моменты?
— Моя семья, мои дети. Мои девчонки — Ира, Женя, Света, Полина, которых я очень люблю. Семья, конечно, страдает из-за моей разбросанности. Во мне нет такого крепкого семьянина, который все время рядом, — я постоянно на съемках, на гастролях, а они живут не в Москве, и добираться к ним непросто. Но они дают мне энергию. Даже если я приезжаю всего на час — они меня полностью наполняют, разворачивают. Спасибо им.
