— Мария, спустя столько лет вы возвращаетесь к роли Аллочки в новом «Универе». Почему вы не участвовали в предыдущих продолжениях и что изменилось сейчас?
— Я всегда считала, что дважды в одну реку не входят. Это был классный проект, который взорвал тогда все пространство — его смотрели и дети, и взрослые. Мне кажется, даже собаки на улице узнавали меня (смеется). Это был действительно проект, в котором все сложилось: каждый увидел в нем себя, своих друзей, свою общагу, свою студенческую жизнь. Можно сказать, я ушла на пике популярности «Универа». А для себя решила двигаться дальше. К тому же моя карьера начала развиваться в другом направлении, потом рождение детей — в общем, сложилось много разных обстоятельств. Но на протяжении этих пятнадцати лет, наверное, не было ни дня, чтобы меня не спросили: «Когда Аллочка вернется в «Универ»?»
— Но вернулись вы только сейчас. Почему?
— Наверное, потому что всему свое время. В прошлом году продюсеры вышли ко мне с предложением, мне позвонил Слава (генеральный продюсер кинокомпании «Norm Production» Вячеслав Дусмухаметов. — «Газета»), можно сказать, отец этого проекта. Я взяла паузу, чтобы подумать. И, честно говоря, сомневалась не потому, что не хотела возвращаться, а из-за опасений: часто продолжения — и у нас, и в мировом кино — получаются слабее оригинала. Но здесь сошлось многое. Мы поговорили со сценаристами и одинаково увидели развитие моего персонажа: как изменилась моя героиня, кем стала за эти пятнадцать лет. Я встретилась с режиссером Сэмом Литовчиным, и было ощущение, будто мы давно знакомы. Такое редкое совпадение: смотришь в одну сторону с человеком, которого только что встретил. В какой-то момент пазл сложился и, мне кажется, вовремя. Значит, раньше моя Алла и не должна была возвращаться.
— С близкими советовались?
— Конечно, советовалась. И муж сказал простую, но важную вещь: «Твоя работа — радовать зрителя. Ты для этого пришла в профессию». Тут речь идет не обо мне, а о том, что зритель хочет видеть этого персонажа в «Универе». И это правда: наша работа — приносить людям эмоции, чтобы они лишний раз улыбнулись в это очень непростое время, вспомнили себя пятнадцать лет назад. Мне часто пишут: «Мы вместе с вами росли». Иногда бывает забавно, когда подходит взрослый мужчина и говорит, что он вырос на моем персонаже. В такие моменты я ощущаю себя бабушкой. Но я вижу, как зритель ждал возвращения моего персонажа. Поэтому это история не только про меня, а про то, что людям хочется вернуть ту былую магию и вспомнить свои бесшабашные годы.
— Как думаете, получилось вернуть?
— Думаю, да. Когда я пришла на съемочную площадку, было ощущение, будто этих пятнадцати лет не было. Только появилась большая внутренняя мудрость и еще большее желание удивить зрителя.
— Аллочка из первого «Универа» и Аллочка сегодняшняя — это разные женщины?
— Я не могу раскрывать все секреты, но, безусловно, это будут глобальные изменения. Раньше моя героиня была обаятельная, милая провинциалка, с четким пониманием, что главное в жизни — удачно выйти замуж. При этом она влюбилась в студента-спортсмена, который, как говорится, гол как сокол — на этой ноте мы и закончили. И, конечно, важно было показать ее трансформацию за все эти годы. Сценаристы предложили вариант, мы его немного доработали вместе с режиссером. Получилась, на мой взгляд, очень интересная история. Это не совсем перевоплощение — нам хотелось сохранить ту самую добрую, наивную девочку внутри, но обросшую броней.
— Многие зрители познакомились с актрисой Марией Кожевниковой именно благодаря «Универу». Не боялись ли вы на заре карьеры остаться для зрителя «той самой Аллочкой» и застрять в одном амплуа?
— Вы знаете, я вообще в жизни ничего не боюсь. Я очень благодарна «Универу» за то, что он был в моей жизни и принес мне огромную любовь зрителей. Конечно, мы часто видим, как актеры застревают в одном образе. На тебя вешают клише роли, и потом зрителю сложно воспринимать тебя в другом амплуа: была Аллочка, а потом «Батальонъ», «Казнить нельзя помиловать», «Собибор» и другие серьезные проекты.
— У вас с Аллочкой было что-то общее?
— Нет, мы кардинально разные, поэтому работа в «Универе» была для меня непростой. Я родилась в Москве, в достаточно известной семье. У меня папа — именитый спортсмен, олимпийский чемпион. Я выросла среди людей, которые добились невероятных высот своим трудом. С четырех лет я сама пошла в спорт, я мастер спорта по художественной гимнастике. Я всегда жила с другим мышлением: я трудоголик, мне всегда нужно больше, чем другим. Я тренировалась по шесть часов в день, шесть дней в неделю. И это развило во мне установку, что трудолюбие и упорство ведут к цели, а не удачные отношения.
— Но вы сразу согласились на роль Аллочки?
— Согласилась-то я сразу, а потом поняла, что внешне для роли я подходила очень даже, но вот по характеру — скорее нет, чем да. После пилотных серий я даже хотела отказаться — все было слишком шаблонно, без жизни, этакая кукла Барби. И мы с режиссером начали «оживлять» мою героиню: я стала посещать рестораны, наблюдая за поведением девушек, подмечала какие-то детали в поведении, интонации, жесты. По крупицам собрала этот образ.
— В какой момент вы поняли, что пора уходить?
— По прошествии двух лет появилось ощущение выгорания. Когда ты шесть дней в неделю по двенадцать часов живешь в роли, ты немного теряешь связь с реальностью. Этот персонаж изначально был для меня через сопротивление. Со временем я его почувствовала, полюбила, мне стало легко играть, но это все равно было не про меня.
— Вы ушли с очень успешного проекта в неизвестность. Не боялись?
— Я никогда не боялась сложностей, видимо, это мой спортивный азарт (смеется). Да, я ушла с успешного проекта, фактически, в неизвестность. Предложения были, но в основном однообразные. А мне хотелось развиваться в ролях другого характера. Я всегда верю в себя и в то, что мое сердце выберет правильный путь.
— В последние годы вы гораздо реже снимаетесь в кино: это ваш осознанный выбор или не видите интересных предложений?
— Так сложилась, что с 2011 года я, пройдя праймериз, стала депутатом Государственной Думы. У меня были интересные роли, но свой съемочный график я строила исходя из основной работы. Я считала, что нужно отдаваться тому делу, которое выбрала, поэтому проектов было немного. Потом стали появляться дети, родились Ваня, Максим, а потом Вася и Саша.
— Выбрали семью вместо карьеры?
— Я всегда считала материнство своим главным предназначением. Меня можно заменить везде — и в кино, и в спорте, и в политике. Да и вообще, любого человека можно заменить. Но есть одно исключение — когда ты мама, тебя никто не заменит. Потому что твои дети в тесной связи с тобой, ты их ведешь, открываешь для них этот мир. Я где-то пожертвовала карьерой, но ни минуты об этом не пожалела, потому что дети — это самое главное и самое большое счастье в моей жизни. Сейчас они подросли: трое уже школьники. А Саша еще малыш — ему два с половиной года, ему я, конечно, уделяю много времени. Старшие уже живут по своему графику: школа, спорт, занятия. Я их довела до момента, когда могу отпустить их руку — быть все равно рядом, но дать им самостоятельность. Я «научила плавать разными стилями» (смеется). Теперь они плывут сами, а я наблюдаю и, если нужно, помогаю.
— Как это — работать с тремя маленькими детьми?
— С тремя маленькими детьми было работать практически невозможно. Многодетные мамы меня поймут. Я вообще считаю, что многодетным нужно платить зарплату (смеется). Это огромный труд. Воспитание сейчас — очень сложный процесс. Если раньше были уличные развлечения, можно было наблюдать за ребенком из окна, как это было в моем детстве, то сейчас все иначе. Нельзя ни на секунду расслабиться: есть риски и на улице, и в интернете. Вызовов сейчас гораздо больше, чем раньше. Нам важно вырастить сильное, умное поколение, чтобы у них было будущее. Сейчас у меня появилось больше свободного времени, и я постепенно возвращаюсь к работе: рассматриваю предложения, возможно, буду продюсировать. Есть идеи на лето, так что пожелайте мне удачи.
— Удачи! А каким проектам Мария Кожевникова сегодня говорит «да»?
— Для меня самое главное — интересный сценарий. Мне сейчас уже хочется работать не только на свое имя. Когда ты никому не известная актриса и тебе 20 лет, ты готова играть все что угодно, лишь бы играть. Сейчас у меня другой период в жизни: хочется получать удовольствие от профессии, чувствовать счастье в каждом моменте. Поэтому для меня важно, чтобы была интересная команда, чтобы было взаимопонимание с режиссером, как это случилось у меня в «Универе. 15 лет спустя». Важно, чтобы материал был сильный, чтобы ты приходил на съемку с горящими глазами. Это, кстати, очень точный признак: если сценарий тебя захватывает, значит, проект действительно может получиться сильным.
— Давайте поговорим о вашей политической карьере. Удалось ли вам реализовать те задачи, с которыми вы шли в политику?
— Удалось реализовать многое, но есть и то, что не получилось. Очень многим людям я успела помочь и продолжаю это делать. Но, конечно, с инструментами, которые даны депутату Государственной Думы, это было гораздо проще. Мне бы очень хотелось, чтобы кто-то продолжил мою работу в области пищевой безопасности, в частности, по пальмовому маслу. Я внесла законопроект по пальмовому маслу, но, к сожалению, он не был принят. Хотя это крайне важно. Когда отменили ГОСТы, в пищевой промышленности еда стала превращаться в химсырье. А мы за свои же деньги покупаем продукты и потихоньку себя травим. И самое главное — страдают наши дети. Посмотрите, сколько сейчас детей с аллергией! Если сейчас не заняться этим вопросом, последствия будут очень серьезными. Я горжусь тем, что нам удалось отстоять УОМЗ им Н.В. Верещагина (Учебно-опытный молочный завод в Вологодской области — «Газета»), история и технологии которого насчитывают более ста лет, и молочную академию при нем. Атаки были практически каждый день, и мы потратили очень много времени и сил на защиту завода и людей, которые там работают. Не буду раскрывать всех деталей, но это была серьезная борьба с высокими чиновниками, которые хотели продать завод американцам... На самом деле, я могу долго перечислять, что было сделано за пять лет. Было непросто.
— Что было самым сложным?
— В какой-то момент у меня произошла серьезная переоценка: мне казалось, что если ты говоришь правильные и важные вещи, тебя обязательно поддержат. Но, к сожалению, это не всегда так. В политике есть люди, которые работают не на благо страны, а исходя из личных или даже внешних интересов. Тогда я не понимала, насколько это мощная сила и что человеческие жизни для них не имеют ценности. Отдельная тема — борьба за помощь детям с орфанными заболеваниями. Сейчас есть президентский фонд, а тогда его не было, и нам приходилось буквально искать лекарства и уколы для детей самостоятельно. В 2010-е годы это могло стоить 165 миллионов рублей — это колоссальные суммы, которые собирались буквально с миру по нитке. Мне, как очень открытому и эмпатичному человеку, было крайне тяжело сталкиваться с равнодушием чиновников, от которых зависело решение этих вопросов. Было очень больно. Также еще остаются проблемы по части взаимоотношений. В этом направлении еще очень много нужно сделать парламентариям. Я помогаю женщинам, у которых отнимают их детей. Когда речь идет о маленьких детях, особенно младенцах, которых забирают у матерей, когда ребенку мама нужна как воздух — на это очень больно смотреть. С этой бедой обязательно нужно работать.
— Вы сказали, что сознательно поставили карьеру на паузу ради семьи. Насколько сложно было принять это решение, фактически уйти на пике?
— Я осознанно оставила свою карьеру на пике и ушла в материнство. Своим детям я нужна гораздо больше, чем кому-либо. Многие родители работают, чтобы обеспечить ребенка, им, к сожалению, просто не хватает времени на воспитание. У меня есть такая возможность – быть с детьми, и я счастлива, что все время была рядом, вкладывала в них правильные ценности, наблюдала за их становлением. Это большое счастье — видеть, что в итоге ты пожинаешь именно то, что посеял. Самое главное для меня — это мои дети и моя семья. Поэтому я не жалею об упущенных ролях и возможностях. И если кто-то, глядя на меня, делает выбор в пользу семьи, мне кажется, это очень правильный выбор.
— Вы как-то признавались, что беременности вам давались нелегко....
— После вторых и четвертых родов у меня были серьезные проблемы со здоровьем. Есть генетическая предрасположенность к сахарному диабету — у меня бабушка тяжело болела и тяжело уходила. У меня был замечательный врач с колоссальным опытом, акушер-гинеколог Елена Николаевна Зарубина. Она мне сказала важную вещь: все, что проявляется во время беременности, может вернуться после сорока лет, поэтому нужно внимательно следить за своим здоровьем. У меня во вторую беременность был гестационный сахарный диабет, но он потом прошел сам собой. Третья беременность, как ни странно, была самой легкой, и самый маленький ребенок у меня родился весом четыре килограмма. А вот после четвертой беременности сохранялся преддиабет, и анализы были не очень хорошие. И это при том, что я человек дисциплинированный в еде, правильно питаюсь.
— То есть вы привыкли следить за питанием?
— Всегда следила. Хотя очень люблю хлеб. Это не значит, что я ем его каждый день на завтрак, обед и ужин. Просто гимнастки его вообще не едят, и срабатывает тот самый «запретный плод». До сих пор хлеб для меня — маленькая слабость. Если есть возможность, я себе немного позволяю.
— После беременностей вам пришлось по-новому выстраивать отношения со своим телом?
— В целом я питаюсь правильно — люблю свежие овощи, фрукты, не ем соусы, майонезы, кетчупы, даже соль использую крайне редко. Мне нравится натуральный вкус продуктов. Я не ем супы, но при этом употребляю много белка и клетчатки. Почему я об этом говорю: существует мнение, что лишний вес — это исключительно про образ жизни. Но это не так. Есть люди, которые едят много и остаются худыми. Это вопрос метаболизма, гормонов, общего состояния здоровья. В моем случае это тоже было связано с гормонами после беременности. Я на себе почувствовала, с какими трудностями сталкиваются люди с лишним весом — не только физическими, но и психологическими. Поэтому их не нужно осуждать, их нужно поддерживать. Чаще всего это все-таки вопрос здоровья.
— В одном из интервью вы сказали, что хотели бы пятого ребенка. Эта идея все еще с вами? Хочется ли, чтобы у ваших четверых мальчиков появилась сестренка?
— Если позволит здоровье, я буду рада и пятому ребенку. И мне не важен пол: приходит душа, и неважно, мальчик это или девочка. Дети возвращают нас в то состояние открытости, когда мы сами были детьми и смотрели на мир широко открытыми глазами. Поэтому для меня странно выбирать заранее пол ребенка. Я благодарна своим четырем сыновьям, что они меня выбрали. Материнство — это непросто. У нас все бывает: мы и ссоримся, и миримся, и смеемся, и плачем. У меня мальчишки с характером, лидеры, и под одной крышей бывает непросто — каждый хочет быть главным. Я не идеализирую ни детей, ни материнство. Я могу уставать, могу ошибаться, могу попросить прощения у своих детей, если понимаю, что была не права. Это нормально. Но для меня это самое главное, что есть в жизни.
— Какие они сегодня, ваши сыновья: чем интересуются, о чем мечтают, чем радуют вас?
— Дети, которые методом проб и ошибок познают этот мир. Я стараюсь им стелить соломку, как говорится, но бывает по-разному. Они учатся в сложной гимназии, занимаются профессиональным спортом, у них много целей. И самое главное — они добрые пацаны, помогают другим, никого не обижают. Я много с ними об этом разговариваю. Мне хочется, чтобы они выросли хорошими людьми, которые будут получать удовольствие от жизни. Я стараюсь поддерживать их на пути, который они сами выбирают. Например, они сами решают, каким спортом заниматься, а я иду рядом, поддерживаю. Когда вижу своих счастливых детей с улыбками, я испытываю внутренний восторг. Никогда раньше в спорте или где-либо еще я не испытывала такой радости, как от их достижений.
— Если говорить про будущее, чего вам сегодня хочется больше — новых ролей, новых вызовов или, может, чего-то совершенно другого? Что делает вас счастливой?
— Много компонентов. Был у меня период полтора-два года, когда я уходила в депрессию. Это случилось после завершения политической карьеры и частично — в связи с депрессией после рождения ребенка в 2017 году. Тогда я столкнулась с переоценкой всего: многие прежние цели и мечты, как песочный замок, смыло одной волной — они больше не приносили радости, пришлось строить жизнь заново. Сейчас я очень изменилась: я живу настоящим, а не будущим. Это непросто, я этому еще учусь. Осознанность здесь и сейчас — ключ к счастью. Прошлое — лишь опыт, а будущее неизвестно. Недавно умерла очень близкий мне человек, моя Людочка, вторая мама, совершенно здоровая, которая скончалась от анафилактического шока всего за несколько минут — вколола себе обычный витамин. Я очень тяжело это переношу. Это был мощный звонок, напоминание о том, что никто не знает, что Творец готовит нам завтра, и о том, что нужно жить здесь и сейчас. И только так. Нужно получать радость из мелочей, от общения с близкими, от того, что они рядом и здоровы, от возможности воспитывать детей и реализовывать себя. Я всем желаю уметь испытывать счастье сию секунду!
