— Чем вас привлек проект — и как поняли, что являетесь тем самым человеком, который должен перенести эту историю на экраны?
— Я счастлив, что мне удалось даже просто прикоснуться к сценарию «Вверх по волшебному дереву». Когда прочитал его, не мог поверить, насколько это по-хорошему безумный текст, насколько он богат воображением. И при этом затрагивает темы, которые мне — как отцу — очень близки. И я, и сценарист Саймон Фарнэби — мы оба являемся папами. И в реальной жизни тоже вели борьбу с привязанностью детей к современным технологиям. Из разряда: «Отложи телефон, пойдем наконец ужинать»; «Давай прогуляемся, займемся чем-то веселым на свежем воздухе»... И тут важно, что фильм говорит на эти темы очень весело, без назидания. То есть без банального «не пользуйтесь телефонами».
Проект, скорее, как бы обращается к зрителю: «Посмотрите, что может произойти, если вы отправитесь навстречу приключениям. Какая магия может случиться, если вы дадите ей шанс».
Так что для меня возможность перенести на экран все эти воображаемые миры из сказки — самая настоящая привилегия. Как и в целом работа в таком масштабном проекте.
Вы, наверное, знаете, что в основу фильма легли произведения писательницы Энид Блайтон. Создавая свои сказки, она никогда не редактировала текст, не возвращалась назад, ничего не удаляла. А просто печатала, печатала и еще раз печатала. Благодаря этому текст обретал некую легкость, непринужденность. Именно это мне очень хотелось передать на экране: чтобы проект получился и, если позволите, немного застенчивым, и зрелищным, эпичным, и смешным. Думаю, это мой любимой тон повествования.
Тут еще надо сказать о доверии продюсеров, которые поддерживали меня, говорили: «Да, отлично, Бен, делай так. Вперед Бен!» Наш проект был независимым, без студии. И вокруг меня имелась всего пара человек, которые комментировали мою работу — с полным доверием, опять же. В общем, я невероятно счастлив, что стал частью этого фильма — с настолько отличным сценарием и такими замечательными актерами.
— «Вверх по волшебному дереву», как вы и сказали, основан на книгах Энид Блайтон. Какая была главная сложность в том, чтобы адаптировать для современной аудитории великие, но, возможно, все же немного старомодные произведения писательницы?
— Думаю, для Саймона, который ранее уже адаптировал «Паддингтона» и «Вонку», было очень важно, чтобы речь в нашем фильме шла именно о детях 21-го века. Потому что в оригинальных книгах, да, все чуть старомодно именно в этом плане — детям говорят, что они переезжают в деревню, и они такие: «Вау, как здорово». А современные дети, сами понимаете, на подобное ответят: «Что? Нет! Я не хочу никуда ехать, там не будет вай-фая, это ужасно» (смеется). И таким образом, с учетом нынешних реалий, их последующая трансформация — благодаря волшебному дереву, его обитателям, невероятным приключениям — ощущается еще сильнее. Получается, что, осовременив историю, в этом случае мы только выиграли.
Мне кажется, Энид Блайтон, если бы могла посмотреть наш фильм (писательницы не стало в 1968 году — «Газета»), удивилась. Но, наверное, согласилась бы с тем, что нам удалось сохранить дух книги.
— В основе фильма также лежит тема семьи, связи между близкими. Опирались ли вы на какой-то личный опыт в этой части?
— Да, конечно. Наша картина выйдет во многих странах мира, чему я очень рад. И мне кажется, что в каждой из стран, где наш фильм покажут, да вообще по всему миру, родители ведут одну и ту же борьбу — с технологиями, экранами гаджетов, условными компаниями из Кремниевой долины, которые тратят огромные бюджеты, чтобы вызвать зависимость у детей от их продуктов (смеется).
Повсюду родители просят своих детей: «Отложи уже телефон, поговори с родными». А те отвечают: «Не, скучно».
Если говорить о личном опыте, то мне на ум приходит коронавирусный локдаун: тогда экраны смартфонов и ноутбуков стали единственным средством, позволявшим подросткам общаться между собой. Школы были закрыты, люди оказались изолированными, без виртуального пространства дети не смогли бы контактировать с друзьями. В тот момент мы все были очень благодарны современным технологиям — тем более что и уроки шли онлайн, — не ворчали на них... Но пандемия закончилась, жизнь вроде бы вернулась в нормальное русло — а экраны никуда не исчезли. И теперь мы пытаемся быть родителями в уже новом мире, где у детей есть зависимость. Причем похожая проблема имеется и у взрослых — согласитесь, жизнь кажется такой тусклой, когда все вокруг пялятся в свои телефоны и не поднимают глаза, чтобы пообщаться с окружающими, взглянуть на мир...
Реальная жизнь — огромная ценность. Нужно веселиться, искать свое «волшебное дерево». Пускай и в обычном лесу, который где-то совсем неподалеку. Вокруг нас столько всего — и все это бесплатно, доступно без высоких технологий. Именно эта идея и лежит в основе нашего фильма — что люди должны поддерживать друг с другом настоящую связь, жить ярко.
— Известно, что в проекте вы были не только режиссером, но и вносили некоторые изменения в сценарий. Что это были за правки, если не секрет?
— Работа над проектом шла шесть лет — и мы делали ее вместе. Понимаете, я и Саймон, мы очень близки, сотрудничали и до «Вверх по волшебному дереву». Да и в целом вся команда здесь трудилась сообща: каждый что-то придумывал, каждый что-то менял. Все для того, чтобы сделать проект еще более классным, масштабным. Конечно, сценарий претерпел какие-то изменения. Но некоторые вещи мы оставили именно такими, как их изначально придумал Саймон. Потому что в них была магия.
Короче говоря, не думаю, что были вещи, который сделал именно я. Это было наше общее большое творчество.
— У фильма очень сильный каст: Эндрю Гарфилд, Клэр Фой, Ребекка Фергюсон и многие другие звезды. Как обилие таких прекрасных, именитых актеров сказывалось на вас — давило ответственностью или, наоборот, делало работу легче?
— Без всяких сомнений — легче. Потому что это лучшие актеры в мире. И при этом они правда получали удовольствие, работая над проектом. На съемочной площадке «Вверх по волшебному дереву» ощущалось тепло, любовь к ближнему, а наши именитые артисты постоянно придумывали какие-то идеи. В фильме, например, есть сцена с водной битвой — она появилась благодаря Эндрю.
В тот день они — Эндрю и ребята, сыгравшие детей его персонажа, — подошли ко мне в перерыве и сказали: «Слушай, мы хотим устроить водную баталию». Тут надо понимать, что для съемочной группы — это сущий кошмар. Потому что намокнет вся одежда, нужно будет искать запасную. Но мы решили, что все-таки снимем битву, в конце дня — один дубль, три камеры, очень много воды (улыбается). И материал получился потрясающим — он круто смотрится в фильме.
Так что да — когда работаешь с актерами уровня Эндрю Гарфилда, Клэр Фой, Дженнифер Сондерс, Ребекки Фергюсон, то как бы автоматически получаешь в подарок невероятные идеи и огромный опыт. Работа с ними — настоящее удовольствие, магия, упрощающая весь процесс.
— Главные роли в фильме достались трио молодых актеров — Фениксу Ларошу, Билли Гадсдон и Делайле Беннетт-Карди. Что вы делали для того, чтобы они уверенно чувствовали себя в кадре рядом с живыми легендами кино?
— Возможно, дети просто не знали, с кем снимаются (смеется). А если серьезно, скорее всего, конечно, знали — но им было по-хорошему все равно.
Когда я работаю с детьми-актерами, то сразу честно говорю им: съемки — это скучно. Это непростая работа, ребята могут уставать в определенные моменты, терять к происходящему неподдельный интерес. Именно поэтому мы старались снимать очень быстро, в неформальной обстановке, постоянно развлекаться в перерывах. Помогли, вы не поверите, и декорации.
Например, в Стране сладостей, куда по сюжету попадают главные герои, весь реквизит был съедобным. То есть правда — все конфеты, все эти гигантские сладости были настоящими, их можно было попробовать.
Ребятам, естественно, это понравилось. К тому же, я сознательно не пустил их тогда на съемочную площадку заранее, чтобы они увидели сладости уже в кадре и показали искреннюю реакцию.
Весь актерский состав относился с огромным теплом к детям, которые у нас снимались. Во время работы они не скучали, а действительно находились в этом волшебном мире. Да и сами ребята — абсолютно прекрасные, нам удалось хорошо поладить, подружиться.
— Видите ли вы будущих больших звезд в Фениксе, Билли и Делайле?
— Определенно. В каждом из них есть что-то особенное. Так, Билли я бы назвал очень глубокой актрисой, очень трогательной. Она заставляет тебя поверить — невероятно сильная артистка.
Феникс же — невероятно смешной, просто уморительный. Знаете, он как мужчина средних лет — или даже в хорошем смысле старичок — в теле мальчика (смеется). Потрясающий парень.
Делайла тоже очень забавная. Будучи родителем подростка, тебя очень ранит, когда ребенок грубит и злится — потому что ты знаешь, что это как бы твоя вина, что внутри у него очень хороший человек, но ты не можешь до него достучаться. Так вот: Делайла настолько хороший человек, что даже когда она играет угрюмого подростка, ты все равно чувствуешь всю ее доброту, скрытую «подростковостью». Уверен, она станет звездой. Как и Билли с Фениксом.
Мне кажется, зритель еще много раз увидит их на экране по мере взросления. Надеюсь, им удастся достойно пройти этот путь — все же детям-актерам бывает непросто входить во взрослую жизнь. Но я в них искренне верю.
— По сюжету на вершине дерева есть портал во множество разных удивительных миров. Какой из них вам было интереснее и сложнее всего воплотить?
— Все они были невероятно сложными... А Страна дней рождения — вообще безумная. Потому что там по сюжету происходило много перевоплощений и исполнений желаний. Ну и здесь же происходит большая сцена, которую я хотел снять задом наперед — как в «Доводе»... Там все разворачивается как бы в обратном направлении, и поэтому мы учили реплики наоборот, актерам приходилось ходить реверсивно, все там работало реверсивно. Мы репетировали это неделями... Зато потом, когда пришли на площадку, сняли всего за два дубля. Аплодировала тогда вся съемочная группа — никто не мог поверить, что у нас сходу получится. В общем, да, Страна дней рождения была, наверное, самой трудной.
Хотя были трудности и в других «мирах». Например, со Страной Мадам Хлыст, героини Ребекки Фергюсон, который мы создавали на Мальте. На острове, бывает, разом начинают звонить все церковные колокола. А значит — невозможно записать ни один диалог. Так что на Мальте мы «боролись» с колоколами (смеется). Тоже своего рода испытание...
В любом случае, все это, в том числе и непростые вызовы, мы воспринимали с весельем. Тем более что из-за разнообразия миров нашего фильма съемки уж точно не были скучными.
— В Стране дней рождения каждый может загадать любое желание, но всего одно. Если бы вы там оказались, что бы пожелали?
— Интересный вопрос. Наверное, я бы пожелал попасть к Мадам Хлыст — оказаться запертым в ее школе и учиться там. Потому что, мне кажется, она на самом деле отличная учительница. Просто ей грустно, что никто не хочет образовываться...
И напоследок я бы хотел сказать, что очень жду выхода фильма в России. Мы замечаем, что «Вверх по волшебному дереву» действительно откликается людям по всему миру — и среди разных поколений. Бабушки и дедушки, родители и дети идут смотреть его вместе, и всем нравится — что довольно необычно для семейного кино. В этом плане я всегда восхищался проектами Pixar, удивляясь, как хорошо им удается объединять разные поколения. Надеюсь, что наша картина тоже сможет это сделать.
