«Слышу крики ребят: двухсотый, трехсотый»
Снайпер, командир разведчиков. Воевал в Сирии. На СВО — с первого дня. Был тяжело ранен, когда группа под его командованием вела разведку на территории противника. Но Евгений Гомляков не бросил своих ребят, не мог себе этого позволить. Потом были месяцы госпиталей, тяжелейшие операции. Сейчас ветеран работает в фонде «Защитники отечества», помогает тем, кто прошел горнило СВО, ведь с ними он говорит на одном языке. А в школах на «Уроках мужества» рассказывает мальчишкам и девчонкам, какими качествами должен обладать настоящий командир. «Газета» вместе с актером Дмитрием Дюжевым в рамках проекта «Герой по соседству — 2. СВОих не бросаем» отправилась в подмосковный Красногорск, где расспросила кавалера ордена Мужества Евгения Гомлякова о проблемах, с которыми сталкиваются ветераны, и как СВО меняет людей.
Урок ветерана
10:30 утра. Подмосковный Красногорск. В Опалиховской гимназии начинается «Урок мужества». Еще несколько минут назад по широким коридорам новенького школьного здания с визгом гонялись друг за другом озорные шестиклашки, а ученики постарше решали «взрослые» вопросы. И вот все они притихли в актовом зале. На сцене ветеран СВО Евгений Гомляков:
— Здравствуйте. Большое спасибо за приглашение. Давайте познакомимся. Вначале я вкратце расскажу о себе, а потом мы поговорим. У вас же наверняка есть много вопросов. Я тут боевую экипировку принес, можете потом примерить ее на себя, фото сделать. Так вот, зовут меня Гомляков Евгений, родился я в марте в 1994 году в городе Владивостоке…
Рассказ получается коротким: пошел в армию срочником в 2012 году, затем заключил контракт и с 2014-го по 2023-й служил в Вооруженных силах Российской Федерации, участвовал в спецоперациях, был ранен...
Яркую биографию кавалер ордена Мужества, снайпер, командир разведчиков, награжденный медалью «За отвагу», воевавший в Сирии и на СВО с первого ее дня, уместил всего в пару минут. И собрался уже помочь желающим примерить шлем и бронежилет, но не тут-то было.
Любознательные школьники буквально засыпали ветерана вопросами.
Девочек больше интересовали бытовые аспекты: как живут бойцы на СВО, что едят, кто им готовит, могут ли они поехать в отпуск… Мальчишки расспрашивали, сколько весит боевое снаряжение, чем отличаются друга от друга разные виды БПЛА…
От вполне конкретных вопросов ребята перешли к более сложным. Интересовались, какими качествами должен обладать командир и какие качества нужно развивать в себе, чтобы стать героем, с кого следует брать пример…
Прозвенел звонок, и все ринулись примерять боевое снаряжение. Евгений объяснял, сколько весит защита, чем мягкая броня отличается от плит, и выстрел из чего она способна выдержать. Показывал, как на шлем крепятся «обвески», где фиксируется аптечка, как быстро сбросить при необходимости бронежилет, бандаж и еще много всего. Если бы не звонок, возвещающий конец перемены и начало новых занятий, ветерана не отпустили бы еще очень долго.
— Мужество — что для тебя лично значит это понятие? — спрашиваю Евгения. — Как ты объясняешь это ребятам?
Я пытаюсь донести до ребят, что мужественным может быть не только боец и не только мужчина. Мужественным может быть любой человек, если он честно и хорошо выполняет свою работу.
— Вот понятный им пример: если ты никогда по дому не помогал, а потом решил и что-то сделал хорошо, даже если было трудно, даже несмотря на все свои нехотелки — это тоже мужество. И его может проявить каждый, надо просто приложить усилия.
Вот такое глобальное понимание предмета «Урока мужества» у Евгения Гомлякова. Ясное, доходчивое, лишенное громких слов и пафоса.
Хотел быть врачом, а стал снайпером
Каким должен быть человек, имеющий право объяснять детям, что такое мужество? Как заслужить это право?
Евгений Гомляков родился во Владивостоке. Когда ему исполнилось два года, семья переехала на родину отца, в Алтайский край. Жили в Барнауле, но на все лето Женю отправляли в деревню к деду Евгению Ивановичу — на вольную волю, которой уже давно не живут нынешние городские дети.
С деревенскими пацанами ходили в походы, рыбачили. Дед научил стрелять, водить машину. А в Барнауле с 13 лет занимался в военно-патриотическом клубе «Память». Под руководством лучшего боксера Алтайского края (в весе до 75 кг) Виктора Васильевича Белоуско осваивал бокс, рукопашный бой и другие силовые единоборства. Клуб, кстати, существует до сих пор, и со своим тренером заслуженный ветеран связь не потерял.
В детстве Женя хотел стать медиком, и домашние были уверены, что так и будет. Но в 2008 году случился Грузино-осетинский конфликт, широко освещавшийся в российских СМИ. Тогда он и понял, что должен стать офицером: «Мне было 14 лет, и я решил, что поступлю в военное училище, но когда пришло время, завалил медкомиссию по зрению». Казалось бы, с военной карьерой покончено. Ан нет! Парень пошел в армию на срочную службу, да еще и снайпером.
— Какие качества характера главные для снайпера?
— Холодный ум и терпение. Порой много часов приходится лежать неподвижно, выслеживая цель. Замерз, тело затекло, комары… А ты лежишь и не можешь пошевелиться.
— И все это ради одного единственного выстрела?
— В идеале больше одного раза с одной позиции стрелять не рекомендуется. В зависимости от удаления, конечно, и как ты замаскирован. Если абсолютно уверен, можно сделать два выстрела. А так, выстрелил — ушел. Как говорится: один выстрел — одна цель.
Снайпером Евгений служил и в 2014–2017 годах, подписав свой первый контракт. В этом же качестве стал победителем международных командных соревнований «Отличники войсковой разведки» в 2016 году и лучшим снайпером этих соревнований, на два очка «перестреляв» очень сильного соперника из Китая.
В 2017 году, с мая по октябрь, Гомляков участвовал в военной операции в Сирийской Арабской Республике. Вел разведку, корректировал работу артиллерии. Приходилось выезжать на удаленные наблюдательные посты на месяц и дольше.
— Что тебе дала служба в Сирии?
— Для нас это был первый реальный боевой опыт. Против нас стояли игиловцы и местами — «Джабхат ан-нусра». Все то, к чему мы готовились, все, что в нас годами вкладывали, ради чего тренировались, мы применили на практике.
— Этот опыт пригодился на СВО?
— Безусловно. Но нужно понимать, что на СВО у нас совсем другой противник. Отлично вооруженный, организованный, хорошо обученный. Ведь у нас с ним одна и та же советская школа.
За мужество и отвагу, проявленные во время боевых действий в Сирии, Евгений Гомляков был награжден медалью Жукова и назначен командиром разведывательного отделения.
«Время как будто замедлилось, и все стало красным»
Специальная военная операция началась для Евгения Гомлякова ранним утром 24 февраля 2022 года. На территорию противника он заходил уже заместителем командира взвода разведки, одним из первых.
Первое ранение получил в марте под Черниговом. Бойцы его подразделения зачищали горнолыжный комплекс, когда из подвала одного из зданий вылетела граната. Евгений успел упасть, но осколками посекло бедро. После перевязки — ногу бинтовали поверх штанины — продолжил бой. От госпиталя отказался — решил, что оставить своих бойцов без командира не имеет права.
Второе и самое тяжелое ранение Евгений Гомляков получил 5 мая 2022 года при форсировании реки Северный Донец рядом с Лисичанском.
Перед группой, которой командовал Евгений, была поставлена задача разведать плацдарм, куда должны были высадиться бойцы и техника, — максимально углубиться на территорию противника, изучить систему его обороны, определить опорные пункты и слабые места.
После переправы разведгруппе пришлось сразу же вступить в бой.
— Наш головной дозор вовремя заметил противника, и мы успели развернуться в боевой порядок. Иначе потери были бы больше, — рассказывает о своем последнем бое на СВО Евгений Гомляков. — Я начал раскладывать своих ребят, отдавать указания куда кому и почувствовал удар.
Поначалу даже не понял, что ранен. Удар, нижняя часть тела гудит и вибрирует... Время как будто замедлилось. Слышу крики ребят: такой-то двухсотый, такой-то трехсотый… Вижу, что все становится красным. Сейчас понимаю почему. Рядом со мной был наш гранатометчик, у него в РПГ загорелся красным пламенем снаряд, он кричит, что сейчас детонирует. Поворачиваюсь и понимаю, что выстрел прошелся рядом со мной и нога оторвалась.
— Сразу сработали рефлексы, не растерялся, не запаниковал, быстро оказал себе помощь. Жгут, обезбол… С детства уколов не любил, казалось бы, такая ситуация, твоя жизнь от этого зависит, а ты укол сделать боишься…
Ранение оказалось тяжелым: ампутация правой ноги ниже колена, ранение и открытый осколочный перелом бедра правой ноги, мелкими осколками посекло шею и лицо слева. Некоторые осколки не вышли до сих пор. Но основной удар отработала бронезащита. Стрелял замаскированный танк. Но и ему оставалось воевать недолго — «ребята его отработали».
— На этапе эвакуации понял, что со второй ногой что-то не так, смотрю, а там кость торчит. Я ее назад рукой — хлобысь! Лег на бок и держал, пока несли. Пока везли до полевого госпиталя, грыз пальцы, чтобы не уснуть. Боялся, что не довезут. Но ничего, доехали. Оторванная нога ехала со мной, и я до последнего был уверен, что ее пришьют.
«Можно сказать, она меня вытащила»
Оторванную голень не пришили, но вторую ногу спасли, собрав ее буквально по кусочкам на титановых пластинах. Сейчас она работает нормально, разве что реагирует на погоду. Реампутации, лечение, реабилитация, первичное протезирование заняли почти восемь месяцев — с мая по декабрь 2022 года.
Это было самое тяжелое время в жизни Евгения Гомлякова. 90 дней, пока стояли спицы, ему не разрешали даже сидеть. Только лежать на спине. С фронта писали о гибели друзей. Жена не выдержала, ушла. «Она устала от такой жизни, постоянные командировки, ранение, госпиталя…» — говорить об этом Евгению непросто. Но ни злости, ни обиды, ни разочарования в нем нет.
Пережить тяжелое время, перетерпеть физическую и душевную боль помогла Евгению любовь.
Анна Беляева на четыре года моложе Евгения. По образованию — психолог. С началом СВО стала волонтером, помогала раненым бойцам в госпиталях.
Каждый день я ждал ее прихода, потому что каждый день в палату залетал жизнерадостный вихрь. Приезжала, помогала, ухаживала, успокаивала, утешала, когда видела мои срывы, слезы, если я получал сообщение о гибели кого-то из ребят. У меня ведь была вина выжившего.
— Если меня переводили в другой госпиталь, она переезжала за мной. Она меня буквально спасла, вернув радость жизни.
Эта история со счастливым продолжением. После госпиталя Евгений и Анна поженились. Гомляков переехал в Красногорск, продолжил службу в военном комиссариате. В 2023 году был выдвинут в Красногорске на премию «Человек года» в номинации «Служение Отечеству». А с 2024 года стал работать социальным координатором фонда «Защитники отечества».
«Когда ребята узнают, что ты участник СВО, общение сразу по-другому выстраивается»
В фонд «Защитники отечества» Евгений пришел, чтобы получить справку об участии в СВО. Познакомился, решил свои проблемы и получил приглашение остаться — кому, как не опытному ветерану, лучше всего понятны проблемы других ветеранов.
— Когда ребята узнают, что я тоже участник спецоперации, ветеран боевых действий, общение сразу по-другому выстраивается. Начинаем говорить на равных — и легче становится решать их проблемы.
— С чем чаще всего приходится сталкиваться в работе?
— Проблемы разные, больше административных: оформление удостоверений, льгот, выплат, трудоустройство. Потом идут психологические проблемы, потом уже бытовые.
— С трудоустройством ветеранов СВО бывают проблемы?
— Сейчас фонд «Защитники отечества» активно сотрудничает с Центром занятости и различными организациями. Ребятам нужно только к нам обратиться и пройти переобучение или переподготовку.
— Ты же тоже сейчас учишься?
— Получаю высшее образование по специальности «Государственное административное управление». На платном отделении. Сам решил, сам документы собрал, сам плачу за обучение.
— Ты проводишь «Уроки мужества» в школах. Как это организовано?
— Школа связывается с «Защитниками отечества» и просит кого-то рекомендовать для проведения «Урока мужества». Я никогда не отказываюсь. Это очень важная часть патриотического воспитания, которое необходимо. За последние годы многое в воспитании было упущено. В какой-то момент даже само слово «патриотизм» обществом стало восприниматься как-то неправильно.
— Каких качеств, на твой взгляд, больше всего не хватает современным школьникам?
— Упорства и самостоятельности. Вижу, как они начинают что-то делать, а если сразу не получается, тут же бросают. Хочется, чтобы ребята были более упорными. Главное тут не путать упорство с упрямством. И я считаю, что вне зависимости, идет СВО или нет, каждому юноше нужно пройти воинскую службу. Во-первых, это выход из зоны комфорта, возможность взглянуть на жизнь с другой, непривычной стороны. А во-вторых, это возможность получить полезные навыки. А то приходят юноши в военкомат и выясняется, что без мамы они даже свой размер обуви назвать не могут. Не говоря о том, что никто пуговицу пришить не умеет.
«Большинство ребят совершенно спокойно интегрируются в общество»
— Ты выступал с докладом на конференции «Психологи для СВО». Значит, должен хорошо знать клинику ПТСР. После двух спецопераций (в Сирии и на Украине), работы снайпером, разведчиком, ранений, одно из которых оказалось очень тяжелым, у тебя есть какие-то симптомы ПТСР?
— Сейчас уже нет. А поначалу, первый месяц или два, когда лежал в госпитале после ранения, из раза в раз переживал ситуацию. Думал, что мог бы сделать по-другому, чтобы больше ребят выжило.
— Думал не о том, что мог погибнуть, а о своих бойцах? Ничего себе!
— Когда участвуешь в боевых действиях, о себе не думаешь. Сразу смиряешься с «тремя смертями», есть такое выражение. Первая — это твоя. Если будешь думать, что в любой момент можешь погибнуть, это будет мешать выполнять боевую задачу. Но если это случится, то это избавление, ты не будешь больше ничего чувствовать, ни боли, ни страха, ничего.
Вторая — это смерть противника. Ты должен понимать, что должен нажать на курок, потому что либо ты его, либо он тебя. Но третья — самая страшная — гибель твоих боевых товарищей. Если ты не смог им помочь, смириться с этим очень сложно.
— Ты изменился после СВО?
— Таким, каким был, вернуться просто нереально. И чем дольше ты там находился, тем это больше выражено. Постоянный стресс в боевой обстановке накладывает отпечаток на сознании, на мышлении. Поначалу ты все время ищешь какую-то опасность, какой-то подвох. Постоянно все анализируешь, продумываешь отходы. Сейчас, в обычной жизни, это даже помогает, потому что ты просчитываешь задачу на несколько ходов вперед.
— Рано или поздно спецоперация закончится, и ее участники вернутся в мирную жизнь. Уже сейчас среди обывателей ходят разговоры: «Боже мой, они же все придут с ПТСР, все сумасшедшие, что будет?» Насколько ты видишь в этом проблему?
— Есть почему-то такое мнение, что у всех ребят, которые возвращаются с СВО, имеются какие-то психические отклонения. Это не так. Есть ребята, которые сложно переживают возвращение. Но чтобы это было какой-то массовой проблемой — нет. Так не будет. Потому что все они очень стойкие.
Если говорить конкретно о ПТСР, то это имеет место, но не так ярко и не в таких количествах, как об этом говорят и пишут. Большинство ребят совершенно спокойно интегрируются в общество. Конечно, кому-то будет нужна помощь, но этим как раз и занимается Фонд. Но сначала нужно победить. От этого во многом зависит, какими они вернутся.