«Те, у кого все хорошо, заключают новый контракт и возвращаются на СВО»
Как и почему успешные люди идут в волонтеры, помогают тем, кто нуждается, пропускают их горе через себя? И при этом не выгорают. Почему с началом СВО одни уехали из страны и оттуда публикуют антироссийские посты в соцсетях, а другие перестали стесняться называть себя патриотами и доказывают это каждый день своим трудом? «Газета» вместе с актером Дмитрием Дюжевым в рамках проекта «Герой по соседству-2. СВОих не бросаем» приехала в районный центр Ясногорск Тульской области, чтобы поговорить об этом с Ириной Сычевой — волонтером, сестрой милосердия, социальным координатором фонда «Защитники отечества».
«Волонтер — это неспособность пройти мимо»
— Пришел парень, Ростислав. Истощенный, на костылях, без протеза. До СВО был судим, воевал в подразделении «Шторм-Z», был тяжело ранен, ампутация ноги, неудачное протезирование, культя рвалась…, — Ирина Сычева вспоминает об одном из своих первых подопечных. — Ни во что не верил, считал, что все вокруг враги. Мы с ним провели реампутацию, нормально отпротезировались, поставили ему «умный дом», написали грант на самозанятость по заготовке дров. Он теперь у нас участвует во всех форумах, проводит «Уроки мужества». Горжусь им.
— Или вот еще история. Девочка 21 год, муж пропал без вести. Она в это время была второй раз беременна. Она приходила, мы с ней по два часа пили кофе, она мне рассказывала, как он вернется, как они вместе будут ремонтировать квартиру, какую мебель купят… Она по каким-то бабкам ходила, по каким-то гадалкам, те ей рассказывали, что муж в плену или еще где-то… Присылала мне видео: «Посмотри, это он! Губы его, все его…». Мы сидели и все это разглядывали. И я понимала, что если она его не увидит, то никогда не поверит, что он погиб. И это ситуация для нее никогда не закончится, а горе останется с ней навсегда.
Я уже знала, что он погиб — нам ребята с передка об этом сообщили. Но тела его еще не было. И я не должна была об этом говорить. Нас обучали, что нельзя говорить, что все будет хорошо или наоборот, что все плохо о без вести пропавших.
— Потом, когда его нашли, я с ней ходила на опознание, она тогда уже была на шестом месяце беременности. Лицо я ей не дала открыть, только руку показала с татуировкой.
Сейчас уже год прошел. Она родила и нашла себе жениха, тоже военного. Прибежала такая радостная: «Ирина, я тебе сейчас расскажу, ты представляешь, мне первый раз за год захотелось с кем-то поговорить».
Ирина достает фотографию совсем юной девушки. Симпатичная! Молчим. Дай Бог, чтобы ее жизнь и жизнь детей, чей отец погиб на СВО, сложилась счастливо!
Сейчас на попечении социального координатора фонда «Защитники отечества» Ирины Сычевой 160 подопечных — те, кто уже вернулся с СВО, а среди них 27 человек с тяжелыми ранениями, члены семей действующих бойцов, члены семей погибших военнослужащих, группа тех, кто находится сейчас на СВО, и самое тяжелое — родственники без вести пропавших.
В фонде «Защитники отечества» Ирина работает немногим больше года. До этого с десяток лет была волонтером, помогая особенно нуждающимся.
— Как и почему люди становятся волонтерами? Что в них особенного? Почему для одних людей добровольчество превращается в потребность, а другие относятся к этому равнодушно?
— Волонтер — это неспособность пройти мимо. Во мне это заложено. И супруг у меня такой же. Если он едет на машине и идет бабушка с тележкой или санками, он остановится, поставит санки в багажник и довезет бабушку до дома. И я такая же. В 2014 году, когда первых беженцев из Донецка стали привозить, а это были женщины и дети, мы не задумываясь проехали по всем знакомым, выгребли все, что было в запасах: мед, макароны, тушенку… Забили машину до потолка и привезли в пункт временного размещения (ПВР).
Семья Сычевых
Супругам Ирине и Дмитрию Сычевым немногим за сорок. Постоянно живут в Ясногорске Тульской области. Ирина — координатор фонда «Защитники отечества». Дмитрий — инженер, занимается проектированием и монтажом энергоснабжения. Это на основной работе. А кроме того, он дипломированный тренер-адаптивник. Ведет детские спортивные секции (дзюдо, самбо), а с началом СВО стал активно заниматься с ветеранами боевых действий (качалка, силовое троеборье – пауэрлифтинг).
Познакомились Дмитрий и Ирина, когда учились в школе. Влюбились. Вместе получили высшее образование. Поженились, у них двое детей. Сыну 21 год, учится в институте, дочери 14. Красивая пара, благополучная семья.
Открытые, доброжелательные, позитивные… Такими и должны быть волонтеры. Иначе, как можно эффективно помогать другим, если ты не можешь разобраться с собственной жизнью и у тебя самого не все ладно.
У Ирины интересная семейная история. По отцу — трудовая крестьянская династия из Калужской области. Деревня, где они жили, называлась Верхнее Красино, отсюда и ее девичья фамилия — Красинская. А по маминой линии дедушка был физик-ядерщик. Папины бабушка с дедушкой — простые мудрые люди, приучали с детства к сельскому труду, а по маминой линии бабушка учила внучку, как правильно ножом и вилкой пользоваться.
— У бабушки была такая детская пугалка: «Не будешь учиться, будешь в Красино овец пасти», — смеется Ирина. — И я ведь их действительно пасла, потому что каждое лето проводила в деревне.
Бабушкина пугалка сработала безотказно: после школы Ирина с красным дипломом закончила юридический колледж и тут же поступила в Российский Государственный университет им. А.Н. Косыгина на заочный факультет. Закончила его по специальности «юриспруденция».
Но юристом пробыла недолго. Помешало обостренное неприятие социальной несправедливости: «Работая секретарем судебного заседания, насмотрелась на разные несправедливости и поняла, что в этой системе я не останусь, не мое». Свое призвание Ирина нашла в волонтерстве.
Сестра милосердия
Первый опыт волонтерской деятельности получила в 2014 году, работая с беженцами из Донбасса. Ни в какой добровольческой организации Сычевы тогда не состояли, помогали просто от чистого сердца и желания быть полезными людям, попавшим в беду.
А потом Ирина пришла в храм и нашла там многих единомышленников.
Первым благотворительным мероприятием православной общины, в которую вступила Ирина Сычева, стал праздник «Белый цветок». Выбрали четыре семьи, которым были нужны средства реабилитации. На День города устроили ярмарку, испекли пироги, разослали письма по предприятиям, собрали деньги, купили для детей с ДЦП два инвалидных кресла и противопролежневый матрас.
Постепенно, во время совместных благотворительных мероприятий, в Ясногорске подобралась группа «по интересам» — мамочками с детьми-инвалидами решили организоваться в сообщество. Настоятель церкви предложил им создать при приходе сестричество милосердия в честь Елизаветы Федоровны Романовой.
Елизавета Федоровна (1864–1918) — великая княгиня, сестра императрицы Александры Федоровны и жена великого князя Сергея Александровича. После смерти мужа в 1905 году основала Марфо-Мариинскую обитель милосердия и посвятила свою жизнь благотворительности и служению Богу. В 1918 году была убита большевиками. Почитается Русской православной церковью как святая преподобномученица.
Сестричество милосердия — это группа православных женщин при храме, которые занимаются делами милосердия во имя Бога. Это добровольное послушничество и одновременно миссионерство.
Обряд посвящения в сестричество Ирина прошла в Алексине, и после испытательного срока ей был вручен белый платок с крестом.
— Я помогаю не потому, что я такой вот добрый человек, а потому что так нужно, и делаю я это во имя Христа, — объясняет Ирина суть сестричества.
— А что вы получаете от бога взамен?
— Я верю, что от того, как мы проходим свой короткий путь здесь, нам воздастся в вечной жизни. Мне легче так жить, и я физически ощущаю присутствие Бога, когда помогаю нуждающимся. Сестричество — это самая светлая история в моей жизни. Это как волшебство неописуемое.
В 2018 году Ирина прошла курс дефектологии и стала работать с детьми с ограниченными возможностями. Для занятий с ними приход взял в бесплатную аренду у местной администрации помещение бывшей налоговой полиции. Сделали в нем ремонт на грант, выделенный губернатором.
Ясногорск — город небольшой, население всего 15 тысяч. Все о центре знают, обращаются сюда по необходимости. Детей здесь можно безопасно оставить, если нужно, например, сходить в магазин. Можно просто прийти, попить чаю и получить профессиональный или просто добрый совет. Причем для этого вовсе не обязательно быть православным. Детей с ДЦП, аутизмом, задержкой развития и другими проблемами сюда приводят и православные, и мусульмане, и атеисты. Иногда просто, чтобы немного отдохнуть самим. Ведь помощь нужна не только детям, но и родителям.
Пока мы разговаривали, в нескольких комнатах центра играли, рисовали, пели, занимались развивающими методиками, пили чай с пряниками и конфетами около десятка ребятишек разного возраста.
Кроме Ирины постоянно работают в центре еще трое волонтеров. «Раньше было много желающих, сейчас остались только мы, — говорит Ирина. — Эта же работа не оплачивается, а приходить нужно обязательно вовремя, вне зависимости от собственной занятости, желания и самочувствия».
Кто такие социальные координаторы и чем они занимаются?
— Когда началась СВО, у меня был шок. Я не знала, как к этому относиться, — вспоминает Ирина. — Беженцы рассказывали, что бомбят, что «азовцы» бесчинствуют. Поняла, что там что-то ужасное происходит.
Занимаясь детским центром, Ирина Сычева постоянно решала различные социальные вопросы с городской администрацией. Ее хорошо знали и ценили за личные качества и организаторские способности. И поэтому, когда в городе открывалось отделение фонда «Защитников отечества», именно ей предложили в нем работать.
Подход к отбору в ряды социальных координаторов жесткий. Абы кого с улицы в «защитники» не берут. Человек должен быть не из административной системы, волонтер, участник СВО или его родственник.
Обязательное условие — проверка соцсетей на патриотизм, проверка подробного резюме, тестирование для оценки психологической устойчивости и эмпатии. «Нереальные тесты, по тысяче с лишним вопросов с хитрыми ловушками», — улыбается Ирина.
Нам сказали: «Вы античиновники? Вы должны добиваться того, чтобы закрытые двери для ребят были всегда открыты. Помните, это ваши парни, вы всегда на их стороне. Даже если они позвонят вам в два часа ночи, вы должны найти возможность им помочь. Но при этом вам нужно научиться держать дистанцию, вы не должны быть им друзьями, но они должны доверять.
Отобранных кандидатов отправили учиться. По темам лекций и тренингам Ирина поняла, что работа предстоит тяжелая.
Психологи учили, как определить личностные ценности подопечных, проживать горе, проигрывали критические ситуации, устраивали ролевые игры: подопечный — координатор. Учились с 8 утра до 6 вечера. После чего еще неделю по 5 часов в день слушали профессоров «Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского».
На этом подготовка координатора не заканчивается. Обучение продолжается и в процессе работы. Каждый понедельник проходят семинары и видеоконференции (ВКС), психологические тренинги, на которых разбираются конкретные случаи.
Был у Ирины момент слабости — потеряла веру в свои силы, хотела от работы отказаться. Пришла на исповедь к батюшке, призналась в своих сомнениях. А он сказал: «Если ты сюда попала, значит это нужно, это промысел божий. Принимай как есть. Можешь помочь? Помогай. Не можешь — сделай то, что в твоих силах».
«Кто, если не мы!?»
— Как помочь человеку, потерявшему своего близкого?
— Быть рядом.
— Социальным координаторам приходится постоянно работать с человеческим горем, с вернувшимися с фронта инвалидами, с семьями погибших и пропавших без вести. А ты, кроме того, еще и волонтер, работаешь с больными детьми и их несчастными родителями. Как при этом не выгореть дотла? Вы же не супергерои, а обычные люди.
— Это действительно очень тяжело. Иногда почти невыносимо. Человек для меня — это прежде всего человек, каким бы он ни был. И я через себя пропускаю все его несчастья, страхи, невзгоды, несправедливости. Приходилось и похоронки приносить, и в морг на опознание с родственниками ездить, и на похороны вместе с ними ходить. Даже завещаниями погибших заниматься. Я так и не научилась от этого абстрагироваться. Все это я волокла домой, постоянно плакала, плохо спала, начались панические атаки. Были моменты, что хотела уволиться, но ведь ребятам там на СВО тяжелее, чем нам здесь.
— И как удается с этим справляться?
— Ходила к психологу, принимала антидепрессанты… Когда особенно тяжело, очень помогает семья. Дима очень помог. Он сильный. А еще мне помогает исповедь. Это лучше, чем психолог.
— Никогда не приходило в голову сказать жене: «Все, завтра ты никуда не пойдешь! Хватит с тебя этой работы!» — задаю вопрос Дмитрию.
Дмитрий Сычев: — Приходило! Но потом остывал и понимал: кто, если не мы!?
— А почему именно вы, а не кто-то другой? Почему для одних — это повседневная жизнь, а другие мимо проходят и им это безразлично?
— Хороший вопрос. Отвечу своим вопросом: «Почему, как только началась СВО, одни из России уехали и лают оттуда, как собаки, а другие становятся волонтерами?
Ирина Сычева: — С 2022 года мы принципиально не ездим за границу. В отпуск ездим в Карелию, в Мурманск… У меня друзья и родственники очень патриотичные. Брат работает в «Росатоме», строил атомные электростанции — Белоярскую, Курскую… Когда в 2022 году началась спецоперация, им в открытую предлагали уехать в Европу или Америку, сразу обещали дать вид на жительство, жилье, зарплату… Только приезжайте! Из их организации не уехал никто. Потому что ребята видят, как развивается страна, они знают, что мы лучшие, что нужны здесь, и очень гордятся этим.
«Ребята реально чувствуют на себе заботу и поддержку»
— Как строится работа социального координатора? Вот вернулся человек с СВО и …
— Мы знаем, как решить все юридические вопросы: льготы, нормы, выплаты, права. Можем всю цепочку их получения проконтролировать. Потом трудоустройство. Тут мы взаимодействуем с Центром занятости. Если необходимо обучение, работаем в этом направлении. Еще важная тема здравоохранения: диспансеризация, путевки, если нужно, протезирование, ведем их пожизненно.
Вот, например, вернулся участник СВО с ампутацией, я проверяю, все ли у него документы правильно оформлены, все ли страховые выплаты получены, проверяю индивидуальный план реабилитации по травме. «Вот у тебя должны быть ботинки специальные, разве они тебе не нужны? — спрашиваю. — Можешь заказать их в интернет-магазине, а можешь съездить в протезный магазин и там их руками пощупать и примерить». От фонда у нас сейчас есть спортивные протезы, одежда адаптивная, автомобили для ампутантов двух ног, можно собрать умный дом… все это оплачивается.
— Получили они все выплаты, разобрались со льготами, а что дальше?
— Сейчас такая политика в отношении ветеранов — вернулся и сразу попал в работу. Нужно их постоянно вовлекать, дергать, донимать… Потому что большинство очень пассивное. Вовлечение их в активную социальную жизнь, наверное, самая трудоемкая, сложная и неформальная часть работы.
Их нужно максимально занять. У них не должно быть свободного времени, чтобы горевать, выпивать и жалеть себя, нужно сразу включаться в активную жизнь — работать, учиться, заниматься спортом, проводить «Уроки мужества», участвовать в мероприятиях.
— Твоя задача — защищать участников СВО и их близких. И ты откровенно рассказываешь, с какими проблемами приходится сталкиваться. Насколько, на твой взгляд, эффективна помощь, которую оказывает им государство?
— Максимально эффективная. И ребята чувствуют на себе эту заботу и поддержку. Я знаю многих, кто прошел Афган, Чечню и другие конфликты, и они обижаются: «Почему вы нас так не сопровождаете!?»
Приходим с подопечным на «Урок мужества», и он мне: «Что говорить? Я не знаю…»
Я начинаю школьникам о нем рассказывать, что он герой, воевал, совершил вот такой подвиг, у него боевые награды. Что у нас тут все хорошо, а там ребята уже три года в земле живут, под бомбежками, немытые, с мышами… Для того, чтобы мы тут могли не замечать, что где-то все это происходит. Ветеран слушает, и у него самооценка меняется. Для них это очень важно. Необходима эта поддержка.
— Когда спецоперация закончится и они вернутся, насколько это будет проблема для них и для общества?
— Это будет колоссальная проблема, если мы не подготовим большое количество качественных психологов и социальных работников, потому что один специалист не вывезет на себе 150 человек. Практиковаться нужно начать прямо сейчас с теми, кто возвращается. И начинать работать не здесь, а как можно ближе к зоне СВО, в новых регионах, в Белгороде и Курске, где грохочет. Нужно обучать в обязательном порядке жен и членов семьи.
— А много таких, кто возвращается и у них все хорошо?
— Вообще нет. Потому что те, у кого все хорошо, заключают новый контракт и возвращаются на СВО.