«Я молюсь о победе русского воинства»
Русская православная церковь с первых дней СВО поддержала наших воинов. Сотни священников добровольно отправляются в зону спецоперации. Тысячи помогают тем, кто возвращается с фронта, утешают раненых и родственников погибших. Архиерей Русской православной церкви епископ Скопинский и Шацкий Питирим по десять часов в день крестил, принимал исповеди и причащал штурмовиков на передовой, в недалеком тылу и в госпиталях. И сам не раз попадал под обстрел. «Газета» вместе с актером Дмитрием Дюжевым в рамках проекта «Герой по соседству-2. СВОих не бросаем» отправилась в Свято-Троицкую Сергиеву лавру, чтобы спросить владыку Питирима, как вера помогает выстоять.
«Все происходящее — это Божие посещение для спасения родного Отечества»
Владыке Питириму (в миру Константину Викторовичу Творогову) 58 лет. Родился он в Сергиевом Посаде в то время, когда этот старинный русский город временно назывался Загорском (в честь революционера и атеиста В.М. Загорского). С Сергиевым Посадом, крупнейшим православным монастырем России и главной святыней Русской православной церкви — Свято-Троицкой Сергиевой лаврой — самым тесным образом связана жизнь владыки Питирима. Здесь он окончил Московскую духовную академию, был пострижен в монахи, рукоположен сначала во диаконы, а затем и в пресвитеры, сюда после семи лет миссионерского служения епископом Душанбинским и Таджикистанским вернулся уже в качестве ректора Академии.
В Свято-Троицкой Сергиевой лавре у мощей преподобного Сергия Радонежского, у Святой Троицы великого иконописца Андрея Рублева черпает духовные силы и получает ответы на мучительные вопросы владыка Питирим.
Начало спецоперации на Украине стало неожиданностью не только для большинства россиян, но и для служителей церкви. «Как к этому отнестись, как правильно поступить?» — таким вопросом задавались 24 февраля 2022 года миллионы наших сограждан. Вот как об этом вспоминает владыка Питирим:
— Первые два дня — шок! Растерянность и невозможность поверить в происходящее. Тревожные мысли. Три ночи спать не мог, переживал. Уныние от бессилия что-либо сделать, страх перед будущим, предчувствие сотен тысяч смертей. С такими мрачными и тревожными мыслями на третий день я прибыл в Сергиев Посад и, по обыкновению, поспешил к раке мощей преподобного Сергия Радонежского. В тот момент у меня в душе звучал лишь один безмолвный истошный вопль к нему: «Отче Сергие, вразуми, что происходит, как ко всему этому относиться?!»
В то время в Троицком соборе пели акафист преподобному Сергию, и когда я приложился к открытым мощам святого, зазвучали слова 12-го икоса из акафиста: «Даруй победу на враги, яко царю Константину на Максентия, яко Давиду на Голиафа; державу нашу укрепи, Церковь Свою Святую от распрей и расколов незыблему сохрани!» Вот и ответ!
На душе стало спокойно, а в сердце вселилась уверенность, что все происходящее — это Божие посещение для спасения родного Отечества. С тех пор этими словами из акафиста я и молюсь о победе русского воинства, укреплении Российской державы и сохранении православной церкви от распрей и расколов.
Я молюсь за победу, потому что мир не наступит, если мы не победим. Никакой договорняк не поможет. Нет воли Божьей на это, поэтому никакого договорняка и не выходит. Прочный мир наступит, только если мы победим, а любой договорняк только это отсрочит.
«Они пошли на войну, чтобы вернуть себе человеческое достоинство»
Но одной лишь молитвой столь активный и убежденный в собственной правоте человек, как владыка Питирим, ограничиваться не мог. В конце 2022 года, получив благословение, он отправился в зону СВО, в ЛНР, в разрушенные Северодонецк, Лисичанск, Рубежный, чтобы духовно помогать нашим воинам на линии боевого соприкосновения и поддерживать, и облегчать страдания раненых в госпиталях. В той первой группе были четверо: епископ, священник, диакон и мирянин. А их первой паствой — бойцы ЧВК «Вагнер».
— Я очень рад, что их там застал, — делится воспоминаниями о первых поездках в зону СВО владыка. — Они тогда удержали ситуацию, и память эту надо всегда хранить. Это герои. И что самое удивительное, это были те самые люди, которые раньше воровали, обманывали, разбойничали и даже убивали. Возможно, это прозвучит слишком высокопарно, но:
Они пошли на войну, для того чтобы вернуть себе человеческое достоинство, чтобы их дети не стыдились отцов, а гордились ими. И какое же перерождение происходит с этими бывшими преступниками на войне, которая одних преображает до боголюбия, а других расчеловечивает до образа зверя и уподобляет демону!
Владыка рассказывает о том, что он видел и чувствовал, когда по десять часов в день беседовал, наставлял, крестил, принимал исповеди и причащал бывших заключенных, а теперь штурмовиков, на полигонах и в госпиталях, в самодельных часовнях и блиндажах, на передовой и в недалеком тылу.
Рассказывает и о том, какие круги ада пришлось пройти этим людям.
С недоверием относится общество к бывшим заключенным, вернувшимся с СВО, как непросто им бывает найти работу. Пример тому судьба бойца отряда «Шторм-Z», потерявшего в бою правую руку и получившего тяжелое ранение плечевого сустава левой руки. За совершенное преступление он получил восемь лет. Отсидел два года и пошел на СВО. На вопрос, стоила ли свобода его ранений, он ответил, что если бы снова стоял перед выбором — оставаться в тюрьме или уйти на фронт, быть искалеченным, но сполна рассчитаться за свои преступления перед людьми и Богом, он бы, не колеблясь ни минуты, повторил свой выбор.
— Никто из них не хочет возвращаться в преступную среду, к прошлым ошибкам, — убежден владыка. — Сами они уже не грешат даже мыслями — когда идет бой, не до этого. Только скверные слова вырываются у них в стрессовых ситуациях. Да, большинство из них погибают, но тем самым искупают прошлую вину, смывая кровью позор греховной жизни и получая от Бога прощение.
«Не бывает атеистов в окопах под огнем»
— Как бойцы относятся к вам? Ведь в мирной жизни большинство из них, даже если и считали себя верующими, в церковь заходили редко.
— Вот был такой случай в небольшом госпитале недалеко от Луганска. Я говорил проповедь, а там стоял боец и с ироничной улыбкой меня слушал, мол, «мели Емеля, твоя неделя», но на исповедь согласился. Мой товарищ, священник, накрыл ему голову епитрахилью, прочел разрешительную молитву, а этот парень не встает с колен. Проходит минута, вторая…Батюшка в растерянности — что случилось с бойцом, который только что чуть ли не смеялся? Поднимает его, а он весь в слезах. Не может подняться, потому что рыдает. Так его прошибло. И такое происходило с бойцами постоянно.
«В окопах неверующих нет», — так они сами говорят. Идут в бой новобранцы с матюками, а возвращаются с молитвами.
В госпиталях раненые не раз рассказывали владыке Питириму, как молитва спасала их от смерти. Один боец до того, как попал в тюрьму, был послушником в монастыре и знал многие молитвы. Оказавшись в штурмах, он во весь голос молился Божьей Матери: «Богородица Дево, радуйся!» и каждый раз выходил из них живым единственным из всех. Этот боец показал небольшой осколок снаряда, застрявший в молитвослове у самого его сердца. Осколок пробил несколько листочков, но остановился, оставив лишь вмятину, на том листке, где был напечатан акафист Божией Матери.
Да и сам владыка не раз попадал под обстрел, но молился и ни разу не был ранен. В то же время он называет имена священников, погибших на СВО, куда они прибыли добровольно для служения своей пастве.
Бывали в его практике и курьезные случаи. Однажды в госпитале к владыке подсел раненый буддист. Объяснил, что он сильный шаман высокого уровня, что ему повинуются духи, которые сообщают, куда прилетит снаряд, кто из бойцов погибнет. «А твой бог тебе об этом может сказать?» — спросил шаман. «А какой толк от этих твоих знаний? Разве тебе это помогло или ты кого-то спас? — ответил вопросом на вопрос Питирим. — Твои духи — это бесы, давай я тебя покрещу, и они исчезнут!» Шаман замахал руками и быстренько сбежал.
С кем только не приходилось встречаться священникам во время их поездок в зону СВО. Среди бойцов были и убежденные язычники — «небольшой процент, но это люди страшные», немало мусульман. Вот только неверующих атеистов встречать на линии боевого соприкосновения им не приходилось. «Не бывает атеистов в окопах под огнем», — пел Егор Летов и был, безусловно, прав.
«Мы увидели в их глазах свет»
А что значил опыт, полученный в зоне СВО, для самого владыки и его товарищей? И почему, побывав там однажды, они снова и снова приезжают в разрушенные города, подвергаясь постоянной опасности? Приезжали уже больше десятка раз.
— Мои спутники спрашивали меня: «Владыка, а почему у нас такое чувство, будто бы побывали на Святой горе Афон и общались со старцами, а не с бывшими преступниками в прокуренных, пахнущих кровью и лекарствами палатах?» Я и сам переживал подобные чувства, а причину понял позже. Эти бойцы, пройдя через ад, став свидетелями смертей своих товарищей, сами чудом выжив, перешли грань между жизнью и смертью и обрели рай в своем измученном страхом, страданиями и болью сердце. И отблеск этого рая мы видели в их глазах, как в глазах святых подвижников, — отсюда и сходство ощущений при общении с афонскими старцами и выжившими в аду воинами. Для нас эти еще недавно совсем незнакомые люди становились роднее и ближе самых дорогих друзей. На сакральном уровне мы ощущали себя одной душой.
Мы поняли, почему сами воины, едва оправившись от ранений, опять стремятся на передовую, в этот ад на земле. Мы увидели в их глазах свет и снова и снова будем возвращаться в прокуренные палаты госпиталей, как паломники на святые места, чтобы снова увидеть эти родные глаза наших красивых русских мужиков. Это такая сила и такая мощь. В них ты видишь Бога. Это уникальный опыт.
— Удивительное дело — раненые бойцы, у которых нет рук, ног, выжжены глаза, даже часть головы у одного была скошена снарядом, нас утешали и подбадривали, видя нашу усталость, растерянность и первоначальную беспомощность.
«До 29 лет я был человеком нецерковным»
Разными путями приходит человек к Богу. Для кого-то это легкий путь, начинающийся с самого рождения. Чаще — сложный, тяжелый, путаный, полный надежд и разочарований, длиною в жизнь. У Константина Творогова путь к богу занял ровно половину его нынешней жизни — 29 лет из 58.
— До 29 лет я был человеком нецерковным, — рассказывает владыка Питирим. — В храм не ходил, вера не касалась моей жизни и была для меня скрыта.
Константин Викторович Творогов родился в 1967 году в Загорске (Сергиевом Посаде) в семье обычных служащих. По своему складу был выраженным гуманитарием. Рано пристрастился к чтению, а дома книг было мало — в 1970-х качественная литература была огромным дефицитом. Еще в младших классах вставал в 4 утра и занимал очередь в книжном магазине, где должны были утром «выкинуть» в продажу книги. Свободное время проводил в читальном зале, буквально «проглатывая» зарубежную, а позже русскую классическую литературу. Самой большой детской мечтой было стать писателем.
Окончив школу в 1984 году, поступил на филологический факультет Московского педагогического института. После первого курса был призван в армию. Службу проходил в Монголии. В 1991 году окончил институт по специальности «учитель русского языка и литературы». Но в школе работал недолго. Система, в которой следовало работать строго по методичке и превыше всего ценились дисциплина и оценки, совершенно не соответствовала творческим запросам молодого педагога.
Первая половина 1990-х для Константина Творогова была временем мучительного поиска своего дела и места в жизни. Работал брокером на Московской бирже, в банке, в различных коммерческих структурах, в рекламе, был женат, хорошо зарабатывал, но желаемого применения своим знаниям и духовным потребностям нигде найти не мог.
Владыка вспоминает, как однажды на улице кто-то сунул ему в руки схему — тогда по Москве бродило множество миссионеров разных конфессий, — где разными цветами были отмечены грехи и добродетели человеческие.
И вот я смотрю, грехи — это все мое, это все мне близко, нравится, я это люблю. А вот добродетели, которые должны противостоять этим грехам, — это все скучно, пресно, трудновыполнимо, и я так жить не хочу. Вот таким я тогда был.
Но прошло всего пару месяцев, и жизнь Константина Творогова перевернулась на 180 градусов.
«Он вытягивал из меня грехи, и это было пыткой, мучением»
Свой путь к вере Константин начал через благотворительность. В центре Москвы на улице Никольской православной общиной «Милосердный самарянин» был организован пункт раздачи горячей пищи неимущим. Костя покормил бедных и бездомных раз, другой, а затем стал приходить уже в определенный день каждую неделю.
— Мне нравилось смотреть, как эти бедные бабушки кушают, с какой благодарностью смотрят на нас, — вспоминает владыка Питирим. — И вот через эту общину я познакомился со своим будущим духовником отцом Гавриилом, благодаря которому 1 августа 1996 года я пошел на свою первую исповедь, изменившую всю мою жизнь.
Наставником, учителем и духовным руководителем Константина Творогова и его родной сестры стал иеромонах Гавриил (Клыков) — строгий аскет, пустынник, около двадцати лет проживший отшельником в Кавказских горах в суровом посте и непрестанной молитве, стоически переживший годы унижений и гонений на веру.
— Иеромонах Гавриил вошел в мою жизнь властно, неотвратимо, почти против воли, — рассказывает владыка. — Ни к чему я не был тогда готов: ни к послушанию, ни к смирению, ни к отсечению своей воли. Его любовь ко мне никак не проявлялась, но именно она делала меня покорным даже в самые трудные минуты бунта, когда разум отказывался понимать происходящее.
Моя первая исповедь у отца Гавриила длилась два с половиной часа. Я впервые в жизни стоял на коленях. Они начали дико болеть, и я думал: «Все, я стану инвалидом. За мои грехи буду передвигаться в инвалидной коляске». Но все-таки терпел. А он вытягивал из меня грехи, и это было пыткой и мучением.
Гавриил был наставником жестким и непримиримым. Питирим рассказывает, как сложно ему было преодолеть искушения, как на него накатывали волны неверия, ненависти и злобы, как он сбегал из паломнических поездок, в которые его брал Гавриил, как он желал ему гибели. Но снова и снова возвращался и терпел. А Гавриил не только предвидел будущее своего духовного «непослушника», но и в точности предсказал его.
В 1997 году Творогов стал алтарником и чтецом в храме Живоначальной Троицы на Пятницком кладбище в Москве, через три года поступил в Московскую духовную семинарию, а затем и в Московскую духовную академию, которую окончил в 2007 году. Еще во время учебы в академии в 2005 году он был пострижен в монашество с именем Питирим, рукоположен во иеродиакона, а в 2006 году — во иеромонаха.
О том, как сбываются предсказания, и об успехах своего ученика Гавриил уже не узнал. В 1999 году он, как делал это не раз, отправился зимовать в свою высокогорную келью в Абхазии, но не дошел до нее сто метров. Нашли его уже весной.
«Церковь примет их с любовью»
Полтора десятка лет после окончания Академии были самыми счастливыми и плодотворными в жизни владыки Питирима. Он преподавал в Академии, вел миссионерскую и издательскую работу, в 2012 году был избран епископом Душанбинским и Таджикистанским, а в 2019 году назначен регентом своей «альма-матер» — Московской духовной академии. Но в должности этой проработал лишь год. В августе 2020 года получил новое назначение — епископом Скопинским и Шацким, где в его подчинении сейчас более ста приходов. В этом качестве владыка и помогает теперь воинам СВО и членам их семей.
В частности, занимается восстановлением Свято-Духова мужского монастыря в Скопине. В центральном храме обители будут два боковых предела. Один посвящен иконе Донской Богоматери, которая хранила войско Дмитрия Донского во время Куликовской битвы, другой же будет посвящен СВО, чтобы приходящие в храм воины знали, что их подвиг не забыт. И если бойцы, вернувшиеся со спецоперации, захотят посвятить себя Богу, они смогут влиться в монашеское братство этого монастыря. Их там с радостью примут.
— О работе, которую Русская православная церковь проводит непосредственно в зоне СВО, а также в госпиталях, где проходят лечение раненые воины, мы уже говорили. А какую еще поддержку может оказать церковь бойцам, возвращающимся со спецоперации?
— Многие воины стали верующими только на СВО. А значит, по возвращении их потянет в храм, и они должны будут легче воцерковляться. На передовой они приняли таинства, такие как причащение, без подготовки, а здесь уже церковь поможет им лучше разобраться в своих чувствах и примет их с любовью.
— Какие-то примеры вы могли бы привести?
— Мы за них молимся, мы их помним, волонтеры при храмах фронту помогают. Это родственная среда. Вот недавно стоит боец в храме и плачет. Я подхожу и спрашиваю, в чем причина, чем помочь? А он отвечает: «Батюшка, я приехал оттуда и не пойму, что здесь с людьми происходит: пляшут, полуголые танцуют, песни орут… Мы там воюем, а им никому дела нет. Зашел в храм, а тут молебен за воинов наших, здесь о нас и помнят, молятся за нас, о нас переживают. И меня так прошибло, что плачу и не могу остановиться…»
— И что с этим равнодушием делать? Слова же не помогают, многие слов просто не слышат или не хотят слышать.
— — Я очень верю в ребят, которых узнал на СВО. Когда я туда езжу, говорю им: «Ваше правильное понимание природы человека, которое вы приобрели в воюющей армии, должно помочь вам в лучшую сторону менять жизнь людей. Когда вы будете возвращаться, вас будут ставить на высокие должности, из вас будут делать элиту России, и когда вы займёте высокие государственные должности, вы должны помнить ваших друзей, которые погибли на войне. Уверен, что память о них отвратит вас от греха сребролюбия и корысти, и уж взяток вы брать точно не будете, потому что знаете настоящую цену и жизни, и смерти. И вы будете исправить нашу государственную систему, делать её чище и справедливее.
Вы пойдете в школы, в институты, вы будете выступать перед молодежью, вы будете для них примером. Потому что с 1990-х годов у нас не было достойных примеров. Кумирами мальчиков и девочек были бандиты, валютные проститутки, воры, взяточники, а теперь еще какие-то блогерши-инстасамки. Вы должны эту ситуацию изменить. Ваши лица уже на баннерах. На вас надежда. Вы должны очистить страну. Сейчас вы победите здесь, а потом будете побеждать в тылу». Об этом у нас уже много раз говорил президент и это уже делается.
— А как вы представляете себе победу?
— В идеале это объединение России, Украины и Белоруссии. Это единый народ и три единых государства. Вот такой должна быть окончательная победа. В этом воля божия. «А кто будет разделять Россию, Украину и Белоруссию, пойдет в ад!» — так пророчески предупреждал русский святой, выходец с Украины, преподобный Лаврентий Черниговский. Но до того нас еще ждут сильные потрясения.