Зденек Миллер, мультипликатор, умер в возрасте 90 лет
Все началось в третьем классе. Учитель как-то сказал: «Найдите в азбуке картинку с Ржипом (гора Ржип (Říp) — священное для чехов место, где, по преданию, праотец Чех поселил свое племя после долгих странствий — прим. ред.) и этот Ржип нарисуйте». Примерно через час он обошел класс, посмотрел, что у кого вышло. Около моей парты он остановился, долго смотрел на мой рисунок, а потом вышел из класса. Через пять минут дверь открылась, вошли шестеро учителей, подошли ко мне, встали вокруг моей парты, посмотрели на мой Ржип и как следует меня похвалили. Эта похвала направила меня раз и навсегда. С тех пор я не выпускал карандаш из руки, рисовал и рисовал. И так всю жизнь. С двадцати до шестидесяти лет я рисовал по шестнадцать часов в день.
В первом мультфильме Кротик говорил. Закончив его, я снова отправился в Венецию (свой судьбоносный город) и на этот раз получил наконец главный приз. Это распахнуло передо мной многие двери. Руководство студии захотело, чтобы я снял еще два фильма про Кротика. Я и снял, по-прежнему полностью сам, фильмы «Крот и машинка» и «Крот и ракета». Они побывали на разных фестивалях и привлекли внимание немецкого телерадио. Им так понравился Кротик, что они пришли ко мне и сказали: «Хотим 12 серий с Кротиком». Конечно же, я был счастлив, но, с другой стороны, я не знал, как справиться со всем этим. Сложнее всего было со сценариями, и я пригласил к сотрудничеству нескольких авторов: Ивана Климу (он сейчас известный писатель), пани Доскочилову и сценариста студии «Баррандов» Новотного. Мы сделали 12 мультфильмов, но в них Кротик уже не говорил, потому что иначе немцам пришлось бы его дублировать. Остались лишь звукоподражания: крот смеется или, например, удивляется. Как раз тогда мои дочки были маленькими, у них был замечательный детский смех. Я его записал и использовал для озвучки. Этот смех я копировал и для всех последующих серий, так что вы до сих пор в каждой части можете слышать, как смеются мои дочери.
Я всегда старался не изменять таланту, который открылся во мне на заре жизни. Я знал одного выдающегося скрипача, это был человек огромного дарования, но он начал пить и погубил себя. Он похоронил дар, который получил от Бога. Я же хотел вернуть Богу столько, сколько мог.
