Артур Митчелл, хореограф, 78 лет
Я родился в Гарлеме. В моей семье было пятеро детей. Я старший. Никто из моих родственников никакого отношения к театру не имел. Мой отец, например, был бригадиром в группе уборщиков. Я не помню, когда почувствовал, что у меня есть склонность к танцу, но мне кажется, что всегда я сначала двигаюсь, а потом уже говорю. Когда я начал заниматься танцами, то понял, что получаю от них то, чего не получаю ни от чего другого. Это что-то очень особенное, как будто вырастают крылья.
В июле 1968 года я основал школу балета для чернокожих. Школа первоначально состояла из двух танцовщиков и тридцати детей. Многие смеялись надо мной. Мол, балет — это европейское искусство, эти дети его не поймут, балет не для них. Но через два месяца у меня в школе было 400 детей, а через 4 месяца их было уже 800. Профессиональными танцовщиками становились, конечно, не все, но мы таким образом сформировали еще и аудиторию. Знаете, как я привлекал мальчишек к себе в школу? Они же все играли в баскетбол. Я говорил: «У тебя какой рост? 5 футов и 5 дюймов? Я тебя так научу прыгать, что ты будешь играть лучше тех, кто выше тебя».
В феврале 1969 года я решил основать на базе школы Театр танца Гарлема. Мы стали развивать в нем неоклассический балет. У него была классическая основа, но в то же время он был и современным. Мы старались к классической основе добавить свою динамику, которой люди раньше не видели. К примеру, в известном балете на музыку Стравинского «Жар-птица» мы перенесли действие на мифический остров в Карибском море. Для чего? Для того чтобы наши темнокожие танцовщики могли это танцевать и выглядеть естественно. Люди, посещающие выступления Театра танца Гарлема по всему миру, обычно очень удивлены, потому что они никогда не видели такого раньше. В чем особенность нашей труппы? В том, что мы все объединены общей верой в то, что мы можем делать что-то, чего раньше никто не делал. В школе мы пытаемся донести до учеников одну простую идею: «На сцене вы должны сотворить чудо».
