Программа «Модный приговор» идет уже почти 10 лет. По сюжету, в «Модный приговор» обращаются родственники или друзья женщины, которые обвиняют ее в «неумении хорошо одеваться». Задача ведущего и экспертов (Эвелины Хромченко и приглашенной звезды) — помочь женщине преобразиться.
Дав героине несколько советов, команда модного суда отправляет ее к стилистам и парикмахерам, которые превращают серую мышку или вульгарную мадам в элегантную даму. Ведущий в программе играет скорее второстепенную роль: критику и рекомендации героиня получает в основном от экспертов.
Эпатажный художник известен не только своими перформансами, но и экстравагантными костюмами и шляпами, которые сам придумывает и носит.
Концепция передачи, экспертный состав и интерьер программы не изменились, за исключением разве что трона ведущего. Вместо царского черного кресла с резной металлической спинкой, на котором восседал Васильев, в студии появилось кресло с геометрическим принтом — вполне характерное для стиля нового ведущего.
Первый выпуск начался с обращения Александра Васильева к телезрителям, который предупредил поклонников о временных перестановках и пообещал, что его «заместитель» подарит массу позитива. И не обманул. Бартенев появился в студии одетым в костюм, внешне напоминающий арт-инсталляцию.
Эвелина Хромченко тут же окрестила образ костюмом «воинствующих бигуди» и обратилась к телезрителям со словами: «То, что Андрей демонстрирует здесь сегодня, называется «живая скульптура». Андрей — художник, мастер арт-перформанса. Пожалуйста, не ассоциируйте его конструкцию с последними модными тенденциями». После фееричного выхода Бартенев отправился переодеваться и предстал перед зрителями уже в более консервативном (хотя бы по фасону) наряде.
На нем был костюм с принтом в стиле поп-арта, малиновая рубашка и белая шляпка с козырьком, декорированная желто-серыми полосками и объемными фигурками трех котов.
Модный суд рассматривал «Дело о кукольных нарядах и настоящих слезах». По сюжету, 37-летняя героиня одевалась в кукольные наряды, короны и детские украшения, чем довела супруга до желания развестись.
Разница между Васильевым и Бартеневым в роли ведущего сразу бросается в глаза. Историк моды подавляет авторитетом, а его ссылки на модные тенденции и комплименты природной красоте и фигуре каждой из героинь смотрелись очень гармонично.
Бартенев же полностью оправдывает свой образ. Любовь к эпатажу ведущего прослеживается как в его поведении в студии, так и в речи. Например, вешалку для одежды, на которой висят наряды из личного гардероба героини, Андрей называет «кронштейном с шедеврами». Забавно Бартенев выглядит и в образе психолога, поддерживающего героиню, — все-таки любовь к перформансам в нем побеждает, превращая сочувственные речи ведущего в часть театрального представления.
В качестве временного ведущего эпатажный художник выглядит интересно: артистизм, свобода самовыражения и строгое следование своему личному стилю освежает формат передачи, существующей далеко не первый год.
Только теперь воспринимать программу как гид по стилю становится затруднительно: недостает сурового взгляда историка моды Васильева.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"picsrc": "Художник и модельер Андрей Бартенев. Фото: Юрий Абрамочкин/РИА \"Новости\"",
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"uid": "_uid_10551455_i_1"
}
Свою карьеру Бартенев начал еще в 90-х. Он устраивал перформансы в галерее МАРС и принимал участие в фестивале авангардной моды в Юрмале, где, кстати, получил Гран-при. Художник работает в жанре коллажа, декупажа, линейной графики, пастели, инсталляции. Многие перформансы Бартенева связаны с культурой Крайнего Севера — от «Полетов чаек в чистом небе» до «Ботанического балета» и тем более «Снежной королевы», не говоря уже о забавном «Лондоне под снегом», показанном на «Арт-Москве» в 2003 году.
Сейчас художник очень востребован за рубежом. Например, в Нью-Йорке Андрей делал перформанс «Лестница красного» для Роберта Уилсона: в его рамках выходили реальные оперные певцы и пели арии, например, второй реинкарнации собаки. Постановщики активно использовали звуки падающих пустых банок из-под кока-колы и шлепания пасты, поданной на огромных блюдах. Специально приглашались «крикуньи», которые со второго этажа опрокидывали макароны на сцену.
