Бобслеистка Ирина Скворцова, получившая травму 23 ноября 2009 года во время тренировочного заезда на немецкой трассе в Кенигзее, рассказала о том, что теперь должна деньги за своё лечение.
«Мы слышали, что правительство Москвы перечислило мне €400 тыс., — рассказала Скворцова МК. — Но денег на счету не оказалось. Нина Грифенштейн (опекунша Скорцовой на время пребывания россиянки в коме – «Газета») тогда пожала плечами: «Не знаю, где деньги, ищите». Позже выяснилось, что счета из клиники Нина брала, но не отправляла в Москву. Вот деньги и зависли. Мы обратились в прессу. Разразился громкий скандал. Но Нине удалось выйти сухой из воды. «Я не знаю, почему они решили, что деньги пропали. Вот они!», — оправдывалась она перед журналистами. Счета из клиники вроде переправили в Москву. Но долг за лечение около €400 тысяч пока висит на мне. Хорошо, что в Германии лечат в кредит».
Сейчас же бывшая опекунша (Грифенштейн) и адвокат Ани Винтер требуют плату за свои услуги. «За свою работу опекунша Грифенштейн отправила счёт в Федерацию бобслея — €22 тысячи, — пояснила Скворцова. — Там отказались оплачивать. Тогда она переправила счёт нам. Мы поинтересовались: почему в такую сумму она оценила свои услуги? Нина ответила: «Я так хочу». В свою очередь адвокат Ани Винтер выставила нам счёт на сумму в €45 тысяч. Для нашей семьи это неподъемная сумма». «Нина говорила, что опекунство в Германии — это добровольная бесплатная услуга, — добавила Скворцова. — От адвоката мы тоже долго отказывались. Но Винтер убедила маму, что мы ни копейки не потратим, наше дело выигрышное, за всё будет платить немецкая сторона. В итоге счёт на €45 тысяч она предъявила нам. Позже мы узнали, что с Винтер подписывала договор её подруга Грифенштейн. Она имела на это право, поскольку являлась моим опекуном. С нами никто не советовался. В договоре было прописано, что услуги нашего адвоката стоят €180 в час. Но мы об этом узнали недавно. Когда мы заявили Ани Винтер о расторжении договора, женщина сняла с моего немецкого благотворительного счёта €20 тысяч и закрыла счёт».
С представителями Федерации бобслея России Скворцова, по её словам, не встречается: «Я их не вижу и не слышу. Возможно, в первые дни после аварии они что-то делали, но когда я вышла из комы — они не предлагали мне помощь, никогда не звонили и не спрашивали, как я себя чувствую».
Рассказала Ирина Скворцова и про своё нынешнее состояние: «Раны заживают, к отъезду готовлюсь. Надеюсь 13-14 сентября улететь в Москву. Здесь уже делать нечего».
