Предварительный доклад г-жи Сабины Лойтхойзер-Шнарренбергер был представлен Комитету по правовым вопросам и правам человека Парламентской ассамблеи Совета Европы 24 июня (сам документ датирован 22 июня). Однако, несмотря на то что текст был роздан в том числе и членам российской делегации, он не был передан в российские СМИ. Только в конце прошлой недели небольшая часть наиболее нейтральных цитат из доклада была обнародована «Интерфаксом». Из них следовало, что никаких подтверждений наличия политических мотивов в деле ЮКОСа документ не содержит.
Реакция г-жи Лойтхойзер-Шнарренбергер на это изложение оказалась болезненной.
Через западные СМИ она заявила, что в деле ЮКОСа на самом деле присутствует «большая политическая подоплека» и что предпосылки к такому выводу уже содержатся в том предварительном материале, который ей удалось собрать во время своего визита в Москву 24-27 мая и систематизировать в Страсбурге.
Убедиться в этом с сегодняшнего дня могут все желающие – на сайте Пресс-центра Михаила Ходорковского (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) опубликован полный текст доклада Лойтхойзер-Шнарренбергер на русском языке. Из достаточно объемного документа можно узнать много интересного. Например, как ей не удалось встретиться ни с одним высокопоставленным чиновником из тех ведомств, которые принимают непосредственное участие в деле ЮКОСа, – Минюста и Генпрокуратуры, несмотря на то что эти встречи были согласованы. Отказались от встреч без объяснения причин и председатели Басманного и Мещанского судов. Кроме того, один из этих судов запретил докладчику ПАСЕ встретиться с Михаилом Ходорковским, Платоном Лебедевым и Алексеем Пичугиным. «Мне сообщили, что моя просьба о встрече с тремя задержанными лицами в СИЗО была отклонена соответствующим судом, так как я не являюсь ни адвокатом, ни родственником, ни священником и поэтому не могу быть допущена к ним», — написала в своем отчете бывший министр юстиции Германии. Однако здесь же она обращает внимание своих коллег по ПАСЕ на то, что в соответствии с положением российского закона, регламентирующего посещение содержащихся под стражей в СИЗО, «к ним могут быть допущены их адвокаты, родственники, священники и другие лица». Впрочем, это уже детали только одной из «странностей» отмеченных докладчиком ПАСЕ.
Всего в документе 7 ключевых пунктов. Начинается он не с предположений, а с констатации – «г-н Пичугин содержится в СИЗО (Лефортово), которое не контролируется Министерством юстиции».
Госдепартамент тоже нашел странности.Пресс-секретарь Госдепартамента США Ричард Баучер заявил во вторник, что США обеспокоены «делом ЮКОСа» и будут продолжать пристально следить за ним.
Администрация Белого дома отмечает, что ей кажется, что Россия игнорирует законные процедуры и расстраивает инвесторов своим продолжающимся «натиском» на компанию. США обещают следить за этим делом до тех пор, пока процесс по обвинениям против ЮКОСа и его бывшего главы Михаила Ходорковского не завершится. Баучер также отметил: «Мы не занимаем позицию на получение выгод от этого специфического дела, но мы обеспокоены тем, как проводится этот процесс и какое влияние он может оказать на инвестиции».
Здесь г-жа Лойтхойзер-Шнарренбергер обращает внимание своих коллег по ПАСЕ на то, что, вступая в Совет Европы в 1996 году, Россия взяла на себя обязательство «пересмотреть закон о федеральной службе безопасности с целью приведения его в соответствие с принципами и нормами Совета Европы в течение одного года с момента вступления; в частности, право Федеральной службы безопасности (ФСБ) владеть и управлять местами предварительного заключения должно быть отменено». Прошло 8 лет, но в России сохраняется тюрьма, не контролируемая Министерством юстиции. Представители последнего отказались отвечать на вопросы депутата ПАСЕ о Пичугине, прямо заявив, что он «не числится» в этом министерстве и вопросы о нем «следует задавать в другом месте».
В числе остальных пунктов, в которых попыталась разобраться докладчик ПАСЕ: — предполагаемое плохое обращение с г-ном Пичугиным в СИЗО «Лефортово»; — обстоятельства ареста г-на Лебедева (во время его нахождения в больнице) и предполагаемые недостатки медицинского ухода во время пребывания его под стражей; — отказ выпустить задержанных под залог (в особенности в отношении г-на Ходорковского); — предполагаемые нарушения прав защиты; — предполагаемые нарушения, касающиеся открытого характера судебных заседаний; — предполагаемая политическая подоплека преследования в отношении руководителей НК ЮКОС.
По всем этим пунктам, кроме последнего, г-жа Лойтхойзер-Шнарренбергер скрупулезно приводит показания как стороны обвинения, так и стороны защиты. Большая их часть известна российской публике, но ею они были впервые максимально беспристрастно систематизированы.
Из того, что не проходило в российских СМИ, можно отметить предположение о том, что беседы находящихся в СИЗО бывших руководителей ЮКОСа и их адвокатов в нарушении законности прослушиваются.
«Многие адвокаты высказывали основанные на косвенных доказательствах подозрения в том, что их разговоры с клиентами в СИЗО записываются и прослушиваются властями, — пишет в своем отчете бывший министр юстиции Германии. — В СИЗО в специальной комнате для переговоров адвокатов с их подзащитными установлено около десяти кабинок с телефонами. Мне говорили о том, что всех адвокатов всегда направляют только в четвертую кабинку, несмотря на то, что она может быть занята, а все остальные свободны».
В последнем пункте содержится изложение двух объяснений атаки на ЮКОС. Первая версия – «государство, используя силу, утверждает закон, включая уважение к законам, направленным против уклонения от уплаты налогов и мошенничества». Вторая версия — это часть долгосрочной стратегии по централизации власти в руках «силовиков», атака на самых богатых, самых известных и самых защищенных «олигархов», которые осмелились использовать часть доступных им средств для противостояния власти путем утверждения прозрачности в бизнесе, поддержки групп гражданского общества и оппозиционных партий.
О том, в какое из этих объяснений верит она сама, г-жа Лойтхойзер-Шнарренбергер прямо ничего не пишет, но завершает она предварительный доклад достаточно красноречиво.
Она приводит свою беседу с представителем министерства по налогам и сборам, состоявшуюся во время посещения Госдумы. «Он рассказал, что подобные «злостные» технологии по минимизации налогообложения путем переноса части прибыли с материнской компании на независимые фирмы были обычны в российских офшорных зонах, — пишет докладчица ПАСЕ. — Он подтвердил, что в 2000 году (год, за который предъявлены наибольшие налоговые претензии ЮКОСу, – 99 млрд рублей или $3,3 млрд) эти технологии были широко распространены и считались «легальными», хотя и были антиобщественными в случае, когда большие компании не способствовали какому-либо реальному экономическому развитию офшорных зон. В связи с этим законодательство, делающее подобные «злоупотребления» возможными, было изменено, и воплощать подобные технологии стало невозможно. В ответ на мой прямой вопрос он подтвердил, что новое законодательство по этому вопросу вошло в силу только в 2004 году».
Окончательные выводы о наличии политической подоплеки в деле ЮКОСа г-жа Лойтхойзер-Шнарренбергер планирует сделать к октябрю месяцу, после повторного посещения Москвы, которое, как она надеется, состоится в конце августа – начале сентября. Она все еще рассчитывает, что ей удастся попасть в СИЗО к Ходорковскому, Лебедеву и Пичугину, побеседовать с председателями Басманного и Мещанского судов (к ним у нее есть совершенно четкие вопросы, обнародованные, кстати, в предварительном докладе), а также встретиться с руководителями Министерства юстиции, МВД, Министерства по налогам и сборам, Генеральной прокуратуры и ФСБ. Ей было интересно побеседовать с экспертами этих ведомств (кроме ФСБ), но «хотелось бы услышать и официальные объяснения тех, кто наделен политической ответственностью».
