— Сегодня в Лондоне впервые встретятся президент России Дмитрий Медведев и его американский коллега Барак Обама. Все ждут от них ясных предложений по «перезагрузке» двусторонних отношений, о которых много говорят. Каковы будут точки соприкосновения, и в каких вопросах найти согласия не удастся? — Я думаю, что согласие в первую очередь мы будем наблюдать в области контроля над вооружениями. По истекающему 5 декабря этого года Договору о сокращении наступательных вооружений (СНВ-1) обе стороны считают нужным начинать серьезные переговоры, к которым в администрации Джорджа Буша не было интереса. Это вполне можно будет объявить серьезным успехом встречи - хотя принципиальное согласие, что переговоры надо вести, было достигнуто и до нее. Что касается противоречий, то они есть и в этой области - в частности, среди конкретных предложений России есть те, которые для США, по всей видимости, неприемлемы - но они проявятся тогда, когда начнутся реальные переговоры о сокращении.
Важным результатом может стать приглашение Обамы в Москву. Встреча в Лондоне все-таки не полномасштабные двусторонние переговоры, а встреча «на полях» саммита «большой двадцатки». Объявление о том, что приглашение сделано и принято на официальном уровне, что президенты приняли совместное решение продолжать переговоры - тоже своего рода конкретный результат.
Перед личной встречей с Бараком Обамой президент Медведев решил гласно обозначить возможные приоритеты в будущих российско-американских отношениях. Во вторник он опубликовал статью «Строя российско-американские отношения» в The Washington Post, в которой признал, что начало «перезагрузки» двусторонних отношений и преодоление «негативного наследия прошлого» возможно «только путем обеспечения взаимной и равной выгоды и принимая во внимание наши взаимные интересы».
Российский президент считает, что на России и США лежит особая ответственность за мировую политику, и их общий потенциал огромен, особенно, когда речь идет о вопросах стратегической стабильности и нераспространения.
«От характера российско-американских отношений многое зависит и в евроатлантической политике, «несущей конструкцией» которой могло бы стать тройственное взаимодействие – между Россией, США и Евросоюзом», - предложил Медведев. Но и в двусторонним формате общения нельзя допускать бездействия и безразличия.
«Весь мир ждёт от России и США активных действий в пользу установления в глобальной политике атмосферы доверия и доброй воли, а не бездействия и отказа от сотрудничества», - считает Медведев. Чтобы реализовать эту амбициозную программу президент РФ предлагает сосредоточиться на двух приоритетах: возобновлении переговоров по разоружению и поиске «подлинно коллективных решений проблем Афганистана – с привлечением всех влиятельных региональных и других игроков».
«Я согласен с Президентом Бараком Обамой в том, что ближайшим приоритетом должно стать возобновление разоруженческого процесса. Одностороннее стремление к абсолютной безопасности – опасная иллюзия, и хорошо, что это теперь признают и наши партнёры в Вашингтоне», - заметил он, напомнив об истории ухудшения двусторонних отношений из-за активизации американского плана по размещению ПРО в Европе и разговоров о включении Украины и Грузии в НАТО.
«Думаю, что интересам наших стран, да и всего мира, отвечала бы очистка наших отношений от подобных «токсичных активов». И сделать это возможно только совместными усилиями», - надеется Медведев.
Что касается сотрудничества по Афганистану, то тут есть больше оснований верить в то, что интересы Москвы и Вашингтона если и не совпадают, то достаточно близки.
— Выведение под давлением России американской базы из Киргизии не кажется вам идущим вразрез этой общности интересов? — Несомненно, отказ Киргизии держать у себя американскую базу противоречит заверениям Москвы, что она так же как и Вашингтон озабочена положением дел в Афганистане. Но на сегодняшний день американская сторона, в общем, предпочла не сосредоточиваться на этих усилиях Москвы.
В отличие от практики последних лет администрации Джорджа Буша, когда ни одна сторона не пропускала ни одного удара, в США предпочли не заметить, что Россия выказывала явную заинтересованность в том, чтобы американцы из Киргизии ушли.
Улучшением можно было бы считать переход к серьезной дипломатии в наших отношениях. Дипломатия – это, прежде всего, определение приоритетов двусторонних связей и второстепенных вопросов, где возможны уступки, торговля, компромиссы. Если России удастся сформулировать это «главное», причем позитивное, а не пресловутые «красные линии», то можно будет считать, что сделан огромный шаг вперед.
— Некоторые эксперты говорят о том, что при администрации Обамы Россия перестанет, если уже не перестала, восприниматься как полноценное направление внешней политики, и теперь двусторонние отношения «упакованы внутрь» блоков международных вопросов: иранского, северокорейского, разоруженческого. Личная встреча президентов может вывести вновь отношения между Москвой и Вашингтоном на уровень паритета? — Это как раз то, чего бы очень хотело российское руководство — об этом говорится и в статье Медведева, — но все-таки, глядя правде в лицо, реальный паритет наблюдался только, когда шла холодная война.
Если не считать ядерные арсеналы, то во всех отношениях Россия и США – страны, не сопоставимые друг с другом. И в военном, и в технологическом, и в экономическом отношении в превосходстве США сомневаться не приходится. Даже наличие у России огромного ядерного арсенала не делает ее источником непосредственной угрозы для Соединенных Штатов, какой, например, является тот же Иран.
Этим определяется многое, в частности и то, что Россия не является на сегодняшний день приоритетным направлением сама по себе.
Помимо широкого круга внешнеполитических вопросов президентам РФ и США Дмитрию Медведеву и Бараку Обаме, встречающимся в Лондоне на саммите «большой двадцатки», обсудить придется и экономику. Вашингтон рассчитывать на полное взаимопонимание со своими российскими партнерами не может. Ряд мер, принятых в России для борьбы с кризисом, свидетельствует доклад ведомства представителя США на торговых переговорах Рона Кирка, «могут в случае претворения в жизнь отрицательно повлиять на торговлю США».
Документ, внесенный во вторник на рассмотрение Конгресса, содержит перечень российских протекционистских мер, таких как «конкретные» сокращения квот на поставки свинины и мяса птицы, и «общий» пересмотр импортных пошлин на целый ряд групп товаров. Эксперты считают, что такие отрасли как «финансовые услуги, жилье, сельское хозяйство и промышленное производство» от российского правительства получили чрезмерные гарантии защиты.
Как отмечает ИТАР-ТАСС, доклад о торговых барьерах основан на анализе открытой статистики и обобщает уже известные данные. Но «по тому, как расставляются в нем акценты, можно судить о приоритетах торговой политики США, особенно в сфере правоприменения».
Главной своей задачей, которую провозгласил Рон Кирк, вставая во главе переговорного ведомства, стала борьба с протекционистскими мерами других правительств, ставящими под угрозу американский экспорт. Обзоры, подобные вторничному, должны обнаружить «новые случаи, когда доступ американских товаров и услуг на (иностранные) рынки оказывается под угрозой».
Дефицит США в торговле с Россией составил в 2008 году $17,4 млрд. против $11,9 млрд. годом ранее. Россия сейчас занимает 28-е место по объему американского товарного экспорта.
Не в последнюю очередь продемонстрированное США пристальное внимание к России связано с тем, что во всех остальных перечисленных вопросах, не говоря уже о внутриполитических экономических проблемах, администрация Обамы не может рассчитывать на достижение успеха - во всяком случае, в ближайшее время. Общаясь с Россией, Обаме можно продемонстрировать по крайней мере внешние признаки существенного улучшения внешней политики. Если при Джордже Буше-мл. отношения дошли до уровня чуть что не конфронтации, то сейчас тон безусловно изменился. Атмосфера, скажем, встречи госсекретаря Хиллари Клинтон с Сергеем Лавровым, как небо от земли отличается от того, как происходило при его общении с Кондолизой Райс. Это заметно и по освещению этой встречи российскими центральными телеканалами: в таком благожелательном тоне, с шутками, улыбками.
Станет ли это отливаться в содержательные формы? Вероятность этого не слишком высока, и если этого не случится, то интерес к России, скорее всего, ослабеет. Если взять иранский вопрос, то заинтересованность США в содействии России в большой степени зависит от того, кто останется президентом этой страны, Махмуд Ахмадинеджад, или на его место придет кто-то другой, удастся ли сближение Вашингтона с Тегераном.
— Прослеживается ли искренний российский интерес в налаживании двусторонних отношений в таком случае? Если Обама сможет предъявить улучшение отношений с Москвой у себя дома, то что получает Медведев? — С инициативой «перезагрузки» выступила первоначально американская сторона, но целый ряд выступлений российских официальных лиц, и Лаврова и Путина с Медведевым, свидетельствовали об удовлетворенности Москвы рациональным и прагматичным тоном, доносящимся из Вашингтона. На сегодняшний день Москва демонстрирует, что готова соответствовать этому тону и этой атмосфере, но действительно ли она заинтересована в улучшении взаимоотношений с США, это большой вопрос. Пока, как я вижу, Россия не сформулировала для себя, зачем же ей это надо - кроме как, опять-таки, для закрепления своих «красных линий».
Это часть более общего размышления: довольна ли Россия своей внешней политикой и тем положением, в котором она оказалась на мировой арене? Без союзников, без определенности в том, применяет она «мягкую силу» или «жесткую». Сегодня совершенно очевидно, что Россия слишком велика, чтобы вступать в какое-то интеграционное объединение, но в то же время недостаточно привлекательна, чтобы стать центром притяжения для других стран. На все эти вопросы ответов, как я понимаю, в России нет.
Администрация США и президент Обама точно знают, что внешнюю политику их страны нужно серьезно менять, но там во главе страны новый человек, а у нас – те же самые.
В отличие от России СССР знал, чего добивается. Он существовал в пространстве, где было «два мира — две системы», Советский Союз в жестком противостянии делил с США «третий мир». А посткоммунистическая Россия не вполне определила, с кем она. У нее все еще большие проблемы с идентичностью.
