Цивилизация
В пятницу Дмитрий Медведев выступил с речью на открытии «азиатского Давоса» на китайском курортном острове Хайнань. Россия впервые участвует в этом форуме. Заявленную тему инклюзивного развития азиатской экономики российский президент использовал для того, чтобы напомнить о необходимости углубления интеграционных процессов в мировой политике и экономике.
Китайская копия швейцарского форума проходит в небольшом туристическом поселке Боао. Как и столица острова, город Санья, принимавший иностранные делегации в рамках саммита БРИКС предыдущие два дня, стерильная курортная и деловая зона Боао ничем не напоминает о нахождении в стране с авторитарной системой правления и высоким уровнем бедности. Сама идея азиатского экономического форума тоже родилась во вполне европеизированной обстановке. Она пришла в голову хайнаньскому бизнесмену Цзян Сяосуну во время игры в гольф с экс-президентом Филиппин Фиделем Рамосом и бывшими премьерами Японии Хосокавой Морихиро и Австралии Бобом Хоком в 1997 году. С тех пор, чтобы подчеркнуть вес собственного мероприятия, китайские власти демонстративно посылают в Швейцарию, на настоящий Давос, не самую представительную делегацию. В этом году в Давосе не было глав крупнейших китайских госкомпаний, а делегацию возглавлял министр торговли КНР Чэнь Дэмин.
Как и в швейцарском Давосе в январе 2011 года, Медведев начал выступление с комментария недавних событий. Тогда это был теракт в Домодедово, сейчас — землетрясение в Японии и арабские протесты. Дестабилизация в Африке и японская катастрофа напомнили миру о необходимости консолидации усилий, сказал Медведев. Со своей стороны, Россия готова представить свои предложения по развитию ядерной энергетики с учетом уроков японской трагедии, которая, тем не менее, «не должна останавливать человеческого прогресса — нужно делать надлежащие выводы».
Инклюзивное развитие, как его описал Медведев, подразумевает «необходимость демократизации международных отношений и создания подлинно справедливого политического и экономического миропорядка».
Новые возможности и блага развития должны быть доступны всем, чтобы никто «не был обделен и тем более выброшен на обочину». Новая мировая архитектура должна «учитывать интересы всех, а не только отдельных государств», заявил президент. Медведев не стал углубляться в тему несправедливости нынешнего миропорядка, решив вместо этого напомнить о российской модели четырех «и» — инноваций, инвестиций, инфраструктуры, институтов. При этом он добавил, что можно говорить и о пятом элементе, то есть еще об одном «и» — интеллекте.
Общий пафос мероприятия разбавили выступления премьера Южной Кореи Ким Хван Сика и его украинского коллеги Николая Азарова. Сик обратил внимание на то, что, несмотря на большие успехи, «у Азии есть свои проблемы. У Азии два лица: с одной стороны — динамичное развитие, с другой — бедность и отсталость». «О какой устойчивости развития можно говорить при неустойчивости валютной системы? О какой устойчивости и каких условиях проведения реформ можно говорить, когда в течение месяца цена на нефть вырастает в полтора раза?» — возмущался выступавший последним Азаров.
Замдиректора Института США и Канады Павел Золотарев видит в заявлении Медведева сигнал перехода от построения внешней политики на основаниях идеологических — в том числе противостояния Западу — к построению дипломатии на принципах прагматического экономизма. «Идея того, что многополярность — это хорошо, потому что Америка не сможет больше играть роль мирового жандарма, ушла в прошлое, поскольку она обернулась хаосом. Нынешние события на Ближнем Востоке как раз обернулись таким хаосом», — считает он. В словах Медведева он слышит призыв к построению мира, в котором бы «поддерживалась устойчивость, прежде всего экономическая, поскольку стабильность мировой экономики во всеобщих интересах».
Реверансы Медведева в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона Золотарев считает оправданными. «Ненормально, что уровень кооперации со странами региона, прежде всего Китаем, фабрикой мира, так незначителен. Да, речь идет не об обмене передовыми технологиями, а о потреблении этими странами российского сырья, но это вполне естественная потребность. К тому же Россия могла бы играть роль коммуникатора между европейским и китайским рынками — через транзит», — уверен эксперт. Но все же «политика определяется экономикой», и, несмотря на все заявления руководства России, страна будет увязана в первую очередь с европейским рынком, добавляет он.
