Цивилизация
Как рассказали представители минобороны Южной Кореи, два летательных аппарата разбились еще 24 марта: один в районе города Пхаджу в провинции Кёнгидо, другой — на острове Паннёндо в Желтом море.
Сеул опознал в них северокорейские беспилотники и заявил, что они выполняли разведку и снимали окрестности Сеула, а также резиденцию президента.
Всего, по словам военных, дроны успели сделать 193 фотографии.
Однако разведоперация оказалась провальной из-за примитивной конструкции беспилотников: съемка производилась обыкновенной полупрофессиональной камерой Canon, и для получения снимков дроны должны были вернуться на базу.
Сделать же они этого не смогли: по предварительным данным, у одного из самолетов закончилось топливо, у другого отказал двигатель. Военные оценили, что производство каждого самолета обошлось в несколько тысяч долларов.
При этом, например, цена израильских дронов, предназначенных для разведки, начинается от $10 млн.
На фотографиях разбившихся самолетов, которые опубликовала Южная Корея, видно, что беспилотники действительно слабо напоминают современные аппараты, к примеру, израильского производства.
Дроны напоминают крупные любительские авиамодели, окрашенные в маскировочный голубой цвет. В Южной Корее объяснили, что преодолеть границу не замеченными для ПВО им удалось благодаря корпусу из поликарбоната — полимерного пластика, который не фиксируется радиолокаторами.
Несмотря на очевидную примитивность конструкции беспилотников, Южная Корея и западный мир в целом расценили северокорейские аппараты как «новую угрозу» — ранее о существовании дронов на службе КНДР достоверных сведений не было.
Впрочем, российский специалист по вооружениям, главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко не видит в этом угрозы.
«С учетом того, что северокорейское вооружение находится в плане развития на уровне 70-х годов прошлого века, то можно поздравить их с прогрессом, — говорит Коротченко. — У них нет иных способов разведки — спутниками страна не располагает, остаются только агентура и беспилотники».
Коротченко отмечает, что армия Северной Кореи может быть сколь угодно «мускулистой», однако проиграет в противостоянии современному вооружению.
«Как армия Саддама Хусейна, которую на расстоянии «перемололи» войска США, — говорит Коротченко. — Находясь под жестким эмбарго и различными международными санкциями, Северная Корея самостоятельно работает над своими технологиями, не имея возможности закупать их за рубежом».
Впрочем, это привело к тому, что у КНДР появились специфические диверсионные разработки.
<4>«Например, миниатюрные подлодки, рассчитанные на несколько человек, — рассказывает Коротченко. — Корейцы в этом сильны. Такая подлодка может незаметно высадить диверсионную группу для разведки или похищения человека, а потом так же незаметно скрыться».
Впрочем, эксперты по Северной Корее отмечают, что беспилотники были у КНДР и раньше, а сама история с обнаружением аппаратов могла быть срежиссирована Южной Кореей.
«Для людей, знакомых с ситуацией, не секрет, что беспилотные аппараты уже используются Северной Кореей», — говорит специалист Института Дальнего Востока РАН Евгений Ким.
«Что касается Южной Кореи, то минобороны страны сейчас нуждается в дополнительных денежных вливаниях, поэтому случившееся могло быть для них поводом, чтобы потребовать у правительства денег с учетом новой угрозы.
Как бы то ни было, подлинным символом боеспособности Пхеньяна стало ядерное оружие, которым официально обладает страна.
10 февраля 2005 года КНДР впервые открыто заявила о создании ядерного оружия, а 9 октября 2006 года был произведен первый ядерный взрыв. Впрочем, это способствовало лишь усилению изоляции страны на международной арене.
