Цивилизация
В потоке москвичей, спешивших в жаркий июльский день по своим делам, как-то легко угадывались те, кто несколько минут назад попрощался с Валерией Новодворской. Чуть менее торопливые, хорошо знакомые по стояниям за узников «болотного дела», «Маршам мира» и зимним московским протестам, главное, пожалуй, — неприкаянные. Мало кто, попрощавшись с Новодворской, садился в авто — кто-то спускался в метро, кого-то увозил троллейбус «Б», упорно пробивающийся сквозь вечные пробки Садового кольца.
Похоронена Новодворская будет на Донском кладбище, а прощались с ней в центре Сахарова — в одном из немногих оплотов диссидентского движения, переживших новое время. Небольшой сквер на берегу Яузы не мог укрыть в тени всех желающих отдать Новодворской, а может быть, и всему этому движению, последний долг.
Церемония началась в десять утра, в полдень очередь не уменьшалась. Кто-то прятался от злого столичного солнца на траве под деревьями — получалось как в небольшом уютном европейском парке. Попрощавшись, уходили далеко не все.
Академика Сахарова Новодворская однажды назвала «тринадцатым апостолом», о центре его имени в колонке на сайте «Грани.Ру» писала со смесью уважения, тепла и иронии: «Сахаровский центр, где до конца чеченской войны пылился на здании антивоенный лозунг; где тусуются проигравшие демократы; где раздавали кассеты с фильмом о взрывах домов с помощью чекистского гексогенового «сахара» из рязанского подвала; где поминали Гайдара; где ученик Сахарова Юрий Самодуров защищал христианство от РПЦ; где читают лекции по правам человека и дают почитать бывший самиздат; где собирали подписи за выдвижение в кандидаты в президенты Владимира Буковского».
Пожалуй, трудно было найти место, более подходящее для церемонии.
Большинство пришедших — ровесники самой Новодворской или чуть младше, молодых людей немного. Кто-то, отрываясь от разговора о «путинских сепаратистах в нашей Украине» и не переставая набирать что-то в айфоне, посетовал на небольшое число молодежи: «Всем все равно». И услышал в ответ: «Ничего, вы своих еще успеете похоронить».
В очереди продолжали обсуждение украинских событий, вчерашней катастрофы в метро, грядущих выборов в Мосгордуму и того, как с этим всем жить дальше.
Борис Немцов, Людмила Улицкая, Лев Рубинштейн, Алексей Венедиктов, Евгения Альбац, Надежда Толоконникова, Виктор Шендерович, Андрей Нечаев, Илья Яшин, Александр Рыклин — неполный список известных медийных и оппозиционных лидеров, которые пришли почтить память Новодворской. Длинных речей не произносили. Общий рефрен выразил кто-то из «обычных» людей — «не понимали, не ценили, не уберегли».
«Она соединяла в себе два качества, которые трудно совместить, — веселость и бесстрашие», — сказал главный редактор «Эха Москвы». А писательница Улицкая, выступавшая одной из последних, вспоминала, как буквально два месяца назад попросила Новодворскую написать мемуар о Наталье Горбаневской, с которой она вместе отбывала срок в Казанской психиатрической больнице. «Она же меня не любила», — ответила Новодворская и, по словам Улицкой, написала «прекрасные, трогательные слова».
«Я думаю, в том месте, где собираются праведники, они встретятся». — Улицкая закончила рассказ, сдерживая слезы.
На выходе из прохладного зала застигала жара и хорошо знакомая по протестным акциям кучка персональных фанатов Бориса Немцова. Тот немного поведал о Новодворской:
«У нее сахарный диабет, а она ест и ест свои любимые пирожки и конфетки. Я ей говорю: Лера, ты что, с ума сошла? А она мне: Боря, скушай конфетку и успокойся»
Когда около часа дня гроб с телом Валерии Новодворской вынесли из зала для прощания и понесли в машину, люди дружно захлопали. Автомобиль отъезжал от Сахаровского центра под аплодисменты и дружное скандирование: «Герои не умирают!»
Кто-то еще бежал с цветами, надеясь успеть за Новодворской.
