Канцлер Германии Фридрих Мерц намерен потратить на вооруженные силы более $500 млрд в течение следующего десятилетия.
The Wall Street Journal отметила, что еще несколько лет назад союзники обвиняли Германию в том, что страна недостаточно вкладывается в оборону и требовали от Берлина увеличить траты на собственную безопасность. Теперь часть европейских политиков и экспертов опасается уже чрезмерного усиления страны.
«Это революция, и она, безусловно, повлияет на соседей Германии, ЕС и трансатлантические отношения. Германия имеет решающее значение для европейской безопасности, но она не может стать слишком большой для Европы», — заявил эксперт Польского института международных отношений Лукаш Ясинский.
Издание связывает эти опасения в том числе с изменением баланса сил в Европе. Некоторые собеседники WSJ допускают, что Германия может стать одной из главных военных держав континента. Европейцев также беспокоят планы американских властей сократить военное присутствие в регионе. США десятилетиями выступали главным военным гарантом НАТО и посредником между европейскими странами.
Масштабы немецких закупок уже заметно выросли. По данным Кильского института мировой экономики, в 2025 году Германия заказала военную технику примерно на €85 млрд. Для сравнения, Великобритания — на €25 млрд, а Польша — на €21 млрд.
«Мы слишком хорошо помним»
Отдельное внимание WSJ уделяет росту популярности «Альтернативы для Германии». 6 сентября партия победила на выборах в Саксонии-Анхальт с результатом 43,8%, более чем вдвое опередив правящий ХДС, который получил 17,2%. Сейчас АдГ также лидирует в общенациональных опросах.
АдГ выступает за отмену санкций против России, восстановление закупок российских энергоресурсов и выход Германии из Евросоюза.
«Мы хотим, чтобы Германия под демократическим руководством и как крупнейшая экономика Европы играла сильную роль в обеспечении нашей общей безопасности. Но мы слишком хорошо помним, к чему может привести перевооруженная Германия в руках крайне правой, пророссийской партии — и именно это представляет собой АдГ», — заявил изданию Handelsblatt министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский, который прежде поддерживал усиление немецкой армии.
В прошлом году Мерц заявлял, что бундесвер должен стать сильнейшей в Европе армией с обычным вооружением.
Большая часть немецких военных заказов при этом остается внутри страны. По данным Кильского института, которые приводит WSJ, почти две трети расходов на закупки в 2025 году пришлись на немецкие компании. Еще около 30% направили на производство в Германии преимущественно американских систем. На производителей из других европейских стран пришлась небольшая доля заказов.
Берлин также вышел из нескольких многомиллиардных совместных проектов с Францией и Нидерландами. Эксперт Совета по международным отношениям Лиана Фикс считает, что снизить опасения соседей Германия могла бы с помощью совместных европейских закупок, более тесной интеграции оборонной промышленности и общих структур управления в НАТО.
«Не сделать Германию снова великой»
В Германии признают, что быстрое перевооружение страны вызывает вопросы у соседей. Глава Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер заявил WSJ, что Берлину необходимо объяснять союзникам: усиление армии нужно для выполнения обязательств перед НАТО и европейскими партнерами.
«Речь не идет о том, чтобы сделать Германию снова великой», — подчеркнул он.
Кильский институт обращает внимание на другую проблему немецкого перевооружения. Несмотря на рост расходов, доля современных технологий в новых военных заказах снизилась с 21% до начала конфликта на Украине до 9% сейчас. По мнению экспертов института, Германия по-прежнему закупает в основном традиционные виды вооружения и гораздо меньше вкладывает в беспилотные и автономные системы.
«Если Германия продолжит нынешний курс, она рискует создать крупнейшую обычную армию Европы — готовую ко вчерашней войне, но не к завтрашней», — предупредил экономист Гунтрам Вольф.
В сентябре институт сообщил, что проект оборонного бюджета Германии на 2027 год предусматривает расходы примерно на уровне 3% ВВП. Общий объем финансирования может достичь почти €140 млрд — крупнейшего уровня со времен окончания холодной войны.