Цивилизация
Суровые меры, принимаемые президентом России Владимиром Путиным в отношении оппонентов, участников протестов и НКО, могут быть признаком не только силы, но и слабости, пишет The Economist. «Год назад, когда Путин вернулся в Кремль, многие предполагали, что репрессии будут быстрыми и жестокими. Однако он выдержал время и позволил обществу и Западу привыкать к каждому закручиванию гаек», — говорится в статье.
Столкнувшись с массовыми протестами гражданских активистов и обычных граждан (а не политиков), Кремль пытается расширить свой контроль в других областях, в том числе над интернетом и развлекательными СМИ, отмечает автор материала.
В заметке подчеркивается, что проблема российской политики заключается в том, что большая ее часть происходит внутри головы одного человека, и поворот к репрессиям может означать не силу Путина, а его страх и отчаяние. Это отражается и на экономическом положении России, полагает автор материала. Он добавляет, что главным дестабилизирующим фактором стало, собственно, возвращение Путина в Кремль.
В другой заметке The Economist пишет, что доказательств репрессивной политики в России много, и вопрос в том, как должен отреагировать на это Запад. По мнению обозревателей, правильно в данном случае поступает канцлер Германии Ангела Меркель, которая наиболее открыто комментирует действия Путина, и ошибочно себя ведет президент США Барак Обама, уверяющий в необходимости поддержки России в борьбе против терроризма и в решении проблем на Ближнем Востоке.
«Однажды перемены придут в Россию — как они придут и в Сирию. Когда это случится, среди проигравших окажутся те, кто потакал диктаторам или поддерживал их», — заключает автор статьи.
В свою очередь, представитель Американского института предпринимательства Леон Арон пишет в колонке для The Washington Post, что каждая атака на гражданское общество является трагедией для России. В первую очередь, эксперт имеет в виду ситуацию с российскими НКО и законом об «иностранных агентах».
«Шесть с половиной лет назад на страницах этой газеты я прощался с Юрием Левадой, великим политическим социологом и дорогим другом. Новости (о Левада-центре) из Москвы — это как будто хоронить его заново», — признался Арон.
