Прежде ученые уже доказали, что считать дети учатся намного раньше, чем говорить. Тот факт, что умение различать цвета появляется в ещё более раннем возрасте, не столь удивителен. По-настоящему интересными оказались сопровождающие появление речи метаморфозы в том, как наш мозг воспринимает цвета. Равно как и то, что для узнавания простых цветов, вроде красного и синего, требуется куда больше сил, чем для «серо-буро-малинового».
В научной литературе мысль о тесной связи цветового восприятия мира с развитием речи была впервые высказана Бенджамином Ли Ворфом около полувека назад. С тех пор она нашла отражение во многих работах психологов и нейрофизиологов, пытавшихся доказать эту гипотезу. Этому же посвящены две оригинальные работы, опубликованные на этой неделе в Proceedings of the National Academy of Sciences.
затруднения, которые испытывает тестируемый в случае, если его просят назвать цвет, которым написано слово, означающее другой цвет. Например, если написать слово «красный» синими буквами, человек будет дольше раздумывать при ответе на вопрос и с большой вероятностью даст неправильный ответ «красный» на вопрос о цвете букв. При этом человек быстро и правильно читает названия цветов, даже если они написаны другим цветом. Считается, что определение значения слова происходит при чтении автоматически, в то время как для определения других его свойств - например, цвета - приходится думать.
Аналогичный эффект наблюдается у людей с графемо-цветовой синэстезией - они испытывают затруднения с определением цвета букв и цифр, если этот цвет отличается от стойкой ассоциации, характерной для их мышления. Например, у большинства синэстетов цифра «5» окрашена в красный цвет, и определение цвета зелёной «пятёрки» вызывает затруднения. «Цветным слухом» обладал, например, Владимир Набоков, подробно описавший свои ощущения в автобиографической повести «Другие берега». Классическим примером графемо-цветовой синэстезии считается стихотворение «Гласные» Артура Рембо.
В своей работе они взяли две группы пациентов, разительно отличающиеся по возрасту: 4–6-месячных детей и взрослых. Сам опыт был достаточно прост: на экране одного цвета в произвольном месте возникала фигура другого цвета — как пишут ученые, «из той же или другой цветовой категории». Ученые регистрировали время реакции, необходимое для того, чтобы человек обратил внимание на цветную фигурку.
В том случае, если объект и экран сильно различались по цвету, взрослые реагировали быстрее, если «цель» появлялась в правой части экрана, за которую ответственно упомянутое выше левое полушарие.
У детей же все происходило совсем наоборот — быстрей всего они замечали объект в левой половине, «подведомственной» правому полушарию.
При этом, в отличие от взрослых, реакция детей на объект, появляющийся в правой половине поля зрения, не зависела от разницы в категории цвета экрана и цели — грубо говоря, показывался ли на красном фоне объект близкого ему оранжевого или совсем непохожего зелёного цвета.
Примерно под таким названием опубликовал свою работу Тиоко Кобаяси из Корнельского университета.
Он и его коллеги исследовали как язык влияет на мышление. Говорящих как на японском, так и на английском, 28 добровольцев разделили на две группы по возрасту: 8-12 лет и 18-40 лет. После этого им на одном из языков читали историю и просили подумать, как поведёт себя главный персонаж в сложившейся ситуации. Именно такие тесты используются в психологии для изучения теории разума – способности предсказывать поведение других в определенных обстоятельствах.
В зависимости от языка, активность регистрировалась в разных участках мозга. Причем общая активность у подростков была выше, у них наблюдался и «перекрест» участков. У взрослых «отвечающие» за разные языки участки практически не перекрещивались, и практически полностью отсутствовала активность в средней префронтальной области коры.
Ученые полагают, что то же самое происходит и в повседневной жизни – проблемы, изложенные на разных языках, решаются в разных участках мозга и по-разному.
Согласуется это и с другой работой того же автора, но уже в другом коллективе — на это раз из Гонконга. Воспользовавшись методом функциональной магнитно-резонансной томографии, визуализирующей интенсивность кровотока, а следовательно, и активность отдельных областей мозга, ученые изучили возбуждение, возникающее при определении цветов.
Они демонстрировали здоровым добровольцам различные цвета и просили назвать их. Логично было бы предположить, что чем «проще» цвет, тем меньше активируется кора.
Однако результаты оказались абсолютно противоположными.
Простые цвета наподобие синего, зеленого или красного приводили к куда большей активации левой задней верхней височной борозды и нижней теменной доли — участкам, отвечающим за подбор нужных слов; нежели «бежево-розовый» или «сине-зеленый». Ученый объясняет такую разницу интеграцией языка и восприятия мира, в том числе и цветового.
врожденный феномен восприятия, состоящий в том, что впечатление, соответствующее данному раздражителю и специфичное для данного органа чувств, сопровождается другим, дополнительным ощущением или образом, при этом часто таким, которое характерно для другой модальности. Синестезии не указывают на расстройство восприятия, они в той или иной форме и степени встречаются почти у каждого человека.
Виды синестезии различаются прежде всего по характеру возникающих дополнительных ощущений: зрительные (так называемые фотизмы), слуховые (фонизмы), вкусовые, осязательные и так далее. Явление синестезии распространено в «окрашенном» переживании чисел, дней недели.
Типичный частный случай синестезии - цветной слух (или фонопсия, синопсия), все внепредметные пространственные и графические представления, возникающие при восприятии определенных звуков, созвучий, тональностей, равно как и звуковые переживания при восприятии цвета. Характерным примером является восприятие музыки некоторыми композиторами; именно такие синестезии привели Александра Скрябина к мысли о «синтетическом искусстве», где музыкальным тональностям соответствовали бы определенные цвета (симфоническая поэма «Прометей», 1910).
Описанные синестезии не однотипны у разных лиц; например, с одной и той же тональностью могут связываться разные цветовые представления. Ярко выраженным цветным слухом обладали многие музыканты, художники, писатели (Римский-Корсаков, Набоков, Кандинский, Гарсия-Лорка).
В любом случае, рекомендации по поводу цветных игрушек частично получили научное обоснование, и, может быть, решать, каким цветом выделять букву в азбуке, вскоре будет не художник, а комитет ученых и психологов.
