Недовольство учёных работой журналистов, которые «всегда всё перевирают», оказалось таким же мифом, как каналы на Марсе или, скажем, гигантские крысы в московском метро.

Опрос почти полутора тысяч учёных, результаты которого опубликованы в последнем номере Science, показал, что больше половины из них довольны освещением своей работы в прессе и общением с её представителями. В целом недовольными таким общением оказались лишь 6% опрошенных. Среди политиков недовольных освещением своей деятельности в прессе, кстати, в несколько раз больше.

Ханс Петер Петерс из Юлихского исследовательского центра в германской земле Северный Рейн — Вестфалия и его коллеги преследовали цель не только успокоить учёных, журналистов и публику, которая зачастую также воспринимает публикации о науке в популярной прессе как искажение её реальных результатов. Исследователи попытались выяснить мотивацию обращения к прессе у тех, кто с готовностью это делает, и причины, сдерживающие такое взаимодействие у представителей противоположного лагеря учёных.

Как оказалось, большая часть исследователей смотрит на прессу как средство «образовывать» публику, донося до неё информацию о развитии своей науки. Все опрошенные были эпидемиологами или исследователями стволовых клеток, однако Петерс и его коллеги полагают, что примерно такие же результаты появились бы и при опросе учёных из других областей науки.

Удерживает от общения с прессой, как ни странно, тот самый распространённый в научной среде миф, который новая публикация в Science пытается развеять. Почти половина учёных полагают, что популярное изложение их работы вызовет негативную реакцию со стороны их коллег, которые примут упрощения за неточности, а сами контакты с прессой посчитают попыткой использовать «запретные» для учёных методы влияния на общественное мнение или развитие собственной карьеры.

Вместе с тем, другая половина почти так же единодушно считает, что популярные статьи об их работе, напротив, повысят их статус в научном сообществе, и признаются, что вынесение своей работы на публику повышает шансы получения грантов и карьерного продвижения.

Авторы опубликованной в Science работы отмечают, что многие учёные не до конца понимают разницу между принципами функционирования науки, подразумевающими постепенное развитие маленькими шажками, и работу прессы, которой постоянно нужны новости, прорывы и какие-то важные изменения.

Кроме того, ключевое отличие научной прессы от всякой другой в том, что в ней практически не находится место критике и сомнениям, составляющим значительную часть статей, к примеру, политических. В научных же статьях журналист вынужден полагаться на мнение автора работы, о которой он пишет, и его коллег, которые уже выразили положительное к ней отношение через процесс рецензирования при публикации работы. А о работах, к публикации не принятых, учёные стараются не распространяться — если только они не предлагают категорически «альтернативный» взгляд на ту или иную область науки.

Кстати, анализ популярных публикаций выявил, что, опять же, вопреки распространённому мнению, журналисты уделяют маргиналам далеко не основное внимание — в поле зрения прессы попадают по большей части успешные учёные, а рассказы о маргиналах — большая редкость.

Опрос проводился среди сотрудников научных учреждений Великобритании, Германии, США, Франции и Японии. Самыми открытыми для прессы оказались американцы и немцы, самыми опасливыми — японцы. Интересно было бы узнать, где на этой шкале находятся российские учёные и российские популяризаторы науки.